Страница 38 из 53
— Шедеврально, — одобрила я. — Тащи сюда.
Мы встали втроём у стола. Я командовала, Варя исполняла, Костя делал вид, что исполняет, а на самом деле всё время смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд кожей, но старалась не оборачиваться.
— Кость, лук мельче, — сказала я, не глядя.
— Он и так мелкий.
— Это не мелкий, это средне-крупный. Для оливье нужен почти в пыль.
— В пыль? — он посмотрел на меня с ужасом. — Ты издеваешься?
— Ни капли. Давай сюда нож, покажу.
Я взяла у него нож, быстро покрошила луковицу в почти прозрачные кубики и вернула орудие труда обратно. Наши пальцы соприкоснулись на секунду. Он замер.
— Понял? — спросила я, отводя взгляд.
— Угу, — сказал он хрипло.
Варя, к счастью, ничего не заметила — она самозабвенно вылавливала горошек из банки и отправляла в рот.
— Варвара, это на салат! — возмутилась я.
— Я пробую! Он нормальный, можно есть!
— Он и так нормальный, но если ты съешь всё, салат будет без горошка.
— А мы ещё откроем, — философски заметила Варя и продолжила ловить.
Костя смотрел на нас и улыбался. По-настоящему, открыто, без своей обычной сдержанности. И от этой улыбки у меня внутри разливалось тепло.
К обеду салат был готов. Две огромные миски, потому что Варя сказала, что «мало не бывает». Мы накрыли на стол, Варя водрузила в центр вазу с мандаринами.
— А подарки? — вдруг спохватилась Варя. — Под ёлку надо положить! Дед Мороз придёт, а там пусто! Он ведь придёт? — тут же строго уточнила, требовательно глядя на отца.
— Придёт, никуда не денется, — успокоил Костя. — Вечером положим.
— А Чудо с нами будет? — Варя уставилась на него требовательно. — Она же остаётся?
— Остаётся, — ответил Костя и посмотрел на меня. — Если хочет.
— Хочу, — сказала я тихо.
Варя завизжала и кинулась нас обнимать. Маленький ураган в действии.
* * *
Вечер наступил незаметно.
Мы доделали всё, что можно было доделать. Холодильник ломился от салатов. Да и стол уже был накрыт. Стандартный набор: оливье, селёдка под шубой, ещё что-то, что Костя пытался приготовить по рецепту из интернета, — вышло съедобно, но на вид несколько странно. Запечённую курочку делала я, в рукаве, с горчицей, мёдом и соевым соусом. Пусть будет. Мужчина в доме целый день голодный. Нам с Варькой много не надо, а вот хозяин праздника хоть поесть нормально сможет, если захочет. Ну и завтра готовки меньше. Варя нарядилась в платье принцессы и теперь носилась по дому, проверяя, все ли готовы к бою курантов.
Я сидела на диване в гостиной, ладони согревала кружка с любимым чаем, на ёлке медленно мигали огоньки гирлянды. Чувствовала себя почти счастливой.
Почти — потому что рядом не было Кости.
Он куда-то исчез полчаса назад, и я начинала волноваться. Варя убежала в детскую — ей зачем-то понадобилось переложить кисточки. А я осталась одна.
— Скучаешь?
Я вздрогнула. Костя стоял в дверях. Переоделся в рубашку, причесался и выглядел так, что у меня перехватило дыхание.
— Нет, просто.. задумалась.
— О чём?
Я пожала плечами:
— О разном. О том, как странно всё вышло. Если подумать, около трёх недель назад наше знакомство обернулось катастрофой. Я целый вечер тебя терпеть не могла. — Усмехнулась, вспомнив, как злилась после его хлёстких фраз и нелепых обвинений.
— А сейчас?
Он подошёл ближе. Упёрся руками в спинку дивана, наклонился ко мне. Близко. Для нас так — слишком близко.
— А сейчас.. — я отвела взгляд. — Сейчас я рада, что всё так получилось.
— Это прогресс, — Костя хмыкнул, вставая ровно и пряча руки в карманы брюк.
Я фыркнула:
— Ты издеваешься?
— Немного.
Мы замолчали. За окном падал снег, ёлка переливалась огнями, и было так тихо и хорошо, что говорить не хотелось.
— Вась, — позвал он вдруг.
— М?
— Я хотел сказать.. — Гордеев замолчал, подбирая слова. — Помнишь, ты говорила тогда, что боишься, что я тебя прогоню? А я.. Знаешь, я боюсь, что ты уйдёшь сама.
Я повернулась. Костя стоял, возвышаясь надо мной надёжной скалой. Да и выглядел он сейчас спокойно, уверенно в своих словах. Могу даже предположить, что сначала он очень много раз взвесил каждое слово, прежде чем рискнул озвучить. Для такого, как Гордеев, это непросто. С учётом Варьки — вообще непросто. Оттого это короткое предложение было более ценно. И требовало такой же честности.
— Не уйду, — сказала я, мягко улыбнувшись, тоже вставая. Чтобы видеть больше. Чтобы быть ближе. — Если не прогонишь.
— Не прогоню.. — ответил он. И добавил тихо: — Не смогу уже.
Мы смотрели друг на друга. Между нами было сантиметров двадцать, и они плавились от напряжения.
— Пап! Чудо! — Варя влетела в комнату как ураган. — Там по телевизору уже почти! Пять минут осталось! Идёмте скорее!
Костя отодвинулся. Я выдохнула. И мы пошли за стол.
Последние минуты старого года мы встречали втроём, как семья. Странно и волнительно. Но мне было правильно. Варя залезла ко мне на колени и прижалась, как маленький котёнок. Костя сидел рядом, и его рука лежала на спинке моего стула. Почти прикосновение. Почти.
По телевизору гремел бой курантов.
— Десять! — орала Варя. — Девять! Восемь!
Я смотрела на экран, но видела только наше отражение в тёмном стекле в столовой. Трое. Вместе. Зажмурившись, решила загадать желание. Пусть без бумажек и подготовки. Зато самое искреннее.
— Три! Два! Один! — тихо говорил Костя, вторя дочери.
— С Новым годом! — заорала Варя и, подскочив, крепко обняла меня за шею.
— С Новым годом, — сказала я, целуя её в макушку.
— С Новым годом, — тихо сказал Костя.
И посмотрел на меня.
Варя спрыгнула с колен и понеслась к окну — смотреть, не запускают ли салюты. А мы остались вдвоём. На минуту, не больше. Больше Варя нам не даст. Ведь салюты интереснее запускать самим.
— Вась, я хотел..
Костя не договорил. Просто протянул руку и взял мою ладонь в свою. Большую, тёплую, надёжную.
— Я тоже, — ответила я.
И положила голову ему на плечо.
За окном засвистели первые залпы салютов. Варя визжала от восторга. А мы сидели и смотрели, как разноцветные огни взрываются в ночном небе.
И это было лучше всяких слов.