Страница 32 из 53
Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. Медведь на стене смотрел на меня удивлённо — и правда, похож. Такой же растерянный и не понимающий, что происходит.
А что происходит?
Она ворвалась в мою жизнь рыжим вихрем, перевернула всё, заставила дом звучать по-новому. Варька теперь смеялась в три раза чаще, я — ждал утра и наших встреч. А сейчас я.. я ничего не делаю. Просто стою и смотрю, как она уходит на кухню, потому что боюсь дотронуться.
Умный, опытный, взрослый мужик — боится девчонки.
Я вспомнил, как пахли её волосы, когда она стояла рядом. Какая у неё тёплая рука. Как Василиса смотрела на меня — прямо, открыто, без своей обычной насмешки.
«Не имею права», — напомнил себе. — «Она работает на меня. Она друг Вари. Она уйдёт, как только закончится проект, и будет права. А Варька привяжется ещё сильнее, и будет больно. Всем будет больно. И мне тоже».
В дверь заглянула Варвара, перемазанная шоколадом.
— Пап, а конфеты закончились. Можно я ещё возьму?
— Бери, — разрешил я автоматом.
— Ура!
Она умчалась, пока её несколько пришибленный отец не передумал.
Мне ничего не оставалось, как отправиться на кухню. Василиса стояла у окна с чашкой в руках. Опять. Она вообще любила замирать так, сжимая в ладонях кружку с чаем. Только сейчас Чудо была несколько напряжена. Спина прямая, плечи расправлены. Услышала шаги, обернулась — и улыбнулась. Спокойно, ровно, будто ничего не случилось. Но спокойствие было однозначно наносным.
— Налила тебе кофе, — кивнула на вторую чашку. — Чёрный, без сахара, ты такой пьёшь?
— Пью, — я сел за стол. — Спасибо.
Мы пили чай в тишине. Варя влетела с новой порцией конфет, уселась рядом и принялась рассказывать, какой у неё будет замок, когда мы его дорисуем. Я слушал вполуха, смотрел, как Василиса улыбается её болтовне, и думал.
Вечером, когда мы уже поужинали, а Варя собиралась смотреть мультики, я вдруг сказал — неожиданно даже для себя:
— Завтра городская ярмарка. На площади. Там ёлка большая, аттракционы, говорят, красиво очень.
Варя замерла с открытым ртом.
— Мы пойдём?
— Если хотите.
— Хотим! — заорала она. — Чудо, ты с нами?
Василиса подняла на меня глаза. Долгий взгляд — и я снова провалился в эту зелень. Что она пыталась рассмотреть в моих глазах? И что увидела? Но так ли это важно. Главное, в ответ мы с Варькой получили согласие:
— Хорошо, — сказала она тихо. — Схожу.
* * *
POV Василиса
Городская площадь сияла тысячей огней.
Гигантская ёлка в центре, вся в гирляндах и игрушках, уходила макушкой куда-то в тёмное небо. Вокруг — палатки с пряниками, чаем из самоваров, со сладкой ватой, которая тут же прилипла к Вариным щекам и не собиралась отлипать. Карусели кружились, музыка играла, снег падал крупными хлопьями и тут же таял в свете фонарей. Чуть в стороне стояли горки. И на площади сияли тысячи огней гирлянд.
Варя носилась между палатками, успевая везде. Костя шёл рядом со мной и придерживал за локоть, когда толпа становилась слишком плотной.
— Осторожно, — сказал он, когда какой-то подросток чуть не сбил меня с ног. — Держись ближе.
Я держалась. Может, даже ближе, чем стоило.
— Смотрите! — Варя тыкала пальцем в карусель с деревянными лошадками. — Хочу! Можно?
— Можно, — Костя полез за деньгами. — Мы тут постоим, покатаешься — найдёшь нас.
Варя умчалась, а мы остались вдвоём у ограды. Смотрели, как кружатся лошадки, как Варя машет нам с нежно-голубой коняшки с длинной белой гривой, и молчали.
— Красиво, — сказала я.
— Ага.
— Ты часто так ходишь? С Варей?
— Не очень, — признался Гордеев. — Времени мало. И обычно с Варюхой няни вот так гуляют, а я на работе. А вместе.. редко.
Он посмотрел на меня.
— Спасибо, что пошла.
— Я с удовольствием, — честно ответила я. — Давно так не гуляла. Всё работа, работа..
— Понимаю.
Карусель остановилась. Варя выскочила, красная, счастливая, и потащила нас дальше — смотреть на огромные ледяные фигуры. Мы покорно шли за маленьким локомотивом, и в какой-то момент, пробираясь между людьми, Костя взял меня за руку.
Просто взял. Чтобы не потеряться.
Я не стала отдёргивать ладонь. А он не отпускал дольше, чем требовалось.
Вечер был чудесный. Яркий. Наполненный искренней радостью Вари, да и мы с Костей улыбались чаще, чем за последние полторы недели в обществе друг друга. Было здорово. Яркие краски, звонкий смех детей, более громкий — взрослый. Ароматы свежих булок. Перезвон колокольчиков оленя, что был впряжён в сани. Настроение было самое что ни на есть предпраздничное. Ведь Новый год совсем уже скоро. Считанные дни остались до него! И, конечно, я не смогла не поддаться эмоциям этого вечера.
А потом мы встретили кого-то из Костиных знакомых. Я так и не поняла, то ли коллега, то ли подчинённая. А может, и вовсе конкурентка? Да как-то и не хотелось вникать.
— Константин! — Женщина в дорогой шубе, с идеальным макияжем, явно кто-то из его сферы. — И вы здесь! С семьёй?
Она смотрела на меня с любопытством. На Варю, которая теребила мою руку. На Костю.
— Это Василиса, — сказал он. — Друг семьи.
Я улыбнулась, кивнула, сказала что-то вежливое. Женщина ушла. А слово осталось. Оно буквально звенело между нами, распугивая всё очарование вечера.
Друг семьи.
Конечно, друг. А кто ещё?
Но почему-то внутри неприятно кольнуло.
Я посмотрела на Костю. Он смотрел на меня и выглядел то ли растерянно, то ли чуточку виновато. Как будто он и сам понял, что сказал что-то не то, но ещё не понял, почему по сути невинные слова оказались «не теми».
Не знаю, может, я себе это и придумала. Ведь исправляться Костя не стал.
— Пойдёмте ещё на карусель? — Варя дёрнула нас обоих, не замечая заминки. — Я хочу на ту, с драконами!
И мы пошли. А я старалась не думать о том, что «друг семьи» — это совсем не то, чего мне хочется. А Костя.. Понятия не имею, о чём думал он!
Варя уснула через пять минут после того, как мы сели в машину.
Спала она смешно — свесив голову набок, приоткрыв рот, уткнувшись носом в свой пуховик, а щёку пристроив на боковине детского кресла. Я обернулась с переднего сиденья, поправила ей шарф, чтоб не замёрзла, и снова уставилась в своё окно.
Костя вёл машину молча.
Тишина в салоне была густая, тягучая, наполненная всем тем, что мы не сказали друг другу за этот вечер. Каждое случайное касание, каждый взгляд — они висели в воздухе, не давая нормально дышать.