Страница 92 из 117
— У тебя снова этот взгляд, — прошептал он. Голос его стал ниже, мягче, почти дразнящим, но с оттенком чего-то более глубокого. Его глаза блеснули, когда он склонил голову, и его теплое дыхание коснулось моей щеки. — Как будто ты боишься, что я сейчас снова рухну замертво.
Я покачала головой, мой голос дрожал.
— Ты почти это сделал, капитан.
Калико рассмеялся — этот мягкий смех заставил мое сердце и желудок содрогнуться, — но теперь в его выражении промелькнуло нечто иное. Тень за фасадом легкомыслия, нечто более темное, скрывающееся прямо под маской его игривости.
— И все же я здесь, на ногах. И, кажется, этим я обязан тебе.
— Нет, — прошептала я, и сердце сжалось от воспоминаний о прошлой ночи, о том, как близко мы были к его потере. — Это была моя вина, что та русалка добралась до тебя. — Я прочистила горло.
Его улыбка стала шире, и он подался еще ближе. Его дыхание опаляло мою кожу, когда он прошептал:
— Ты слишком много думаешь об этой русалке, не так ли?
Жар прилил к моему лицу, и я сделала шаг назад, сжимая руки в кулаки, пытаясь выровнять дыхание.
— Нет, не думала.
Его смех был тихим, дразнящим. Он склонил голову, не сводя с меня глаз.
— Ты ужасная лгунья, любовь моя.
Я чувствовала, как пылают щеки, как внутри закипают гнев и досада. Сердце колотилось, дыхание становилось всё более частым. Его слова задевали меня, но в том, как он их произносил, было что-то, что притягивало, даже когда я отчаянно хотела оттолкнуть его. Его яркие, проницательные глаза искали что-то в моих — какую-то реакцию, ответ, которого, как я боялась, у меня и не было.
— Ты чуть не погиб, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит под тяжестью всего невысказанного. — Как ты можешь смеяться над этим?
Его выражение лица смягчилось — лишь на секунду, но всё же.
— А ты прыгнула следом, зная, что, возможно, не сможешь подняться на поверхность. Так что ты тоже чуть не погибла.
Он шагнул еще ближе и сказал тихо, почти шепотом:
— И еще потому, что если бы я не смеялся, я бы не знал, что делать.
Я стояла, не зная, что ответить, но чувствовала, что должна дать ему понять — я его понимаю.
— О.
— Да. Именно так — «о».
Некоторое время мы молчали. Ветер трепал мои волосы, а плеск волн о борт корабля заполнял тишину между нами. Его глаза были теперь так близко — темно-синие, глубокие, изучающие, ищущие в моих что-то, чему я не могла подобрать названия.
Его пальцы потянулись к рукаву моего платья, ткань соскользнула с плеча, и он осторожно поправил ее. Этот простой жест был наполнен такой чувственностью, что по моему телу пробежала дрожь, а каждое прикосновение его кожи к моей разжигало глубоко внутри настоящий пожар.
Он задержался рядом, приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать, и слова, бурлящие во мне, наконец вырвались наружу.
— Расскажи мне о пророчестве, — прошептала я. Мое дыхание смешивалось с его, сердце неистово билось.
Его рука отстранилась, и я заметила вспышку тревоги в его глазах. Он отступил назад, между нами внезапно возникла дистанция.
— Что ты знаешь о нем? — спросил он, и голос его звучал низко и настороженно.
Отсутствие его тепла подействовало на меня как удар.
— Почти ничего, — призналась я, чувствуя укол потери от того, что он отдалился. — Только то, что Таласса велела мне спросить тебя. Есть что-то, что я должна знать?
Калико покачал головой, и по его лицу пробежала тень.
— Эта твоя Богиня станет твоей погибелью.
Замешательство нахлынуло на меня, скручивая желудок узлом.
— Что ты имеешь в виду?
Его взгляд опустился на палубу, в глубине его глаз назревал шторм.
— Есть вещи, которые должны оставаться под водой.
С этими словами он повернулся ко мне спиной, и я почувствовала, как в груди поднимается паника.
— Нет! — воскликнула я, и безотлагательность заставила меня сделать шаг вперед. Я вцепилась в его руку, мой хват был отчаянным. — Я устала быть в неведении! Я устала чувствовать себя марионеткой, компасом. Что станет со мной, когда ты получишь то, что хочешь? Я перестану представлять для тебя хоть какой-то интерес? Мне нужно…
Он резко развернулся, сжимая мои плечи с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, выражение было до боли серьезным, а тяжесть его слов повисла в воздухе, словно густой туман.
— Ты ничего не понимаешь, — произнес он напряженным голосом, и его глаза потемнели. — Если я в итоге получу то, чего действительно хочу, этот мир ждет катастрофа.
Мое сердце сжалось от страха, который я увидела в его взгляде, от той печали, что пролегла морщинками на его лбу. Я до боли хотела коснуться его лица, стереть эти тени и сказать, что всё будет хорошо.
Но всё, что я смогла выдохнуть — это едва слышный шепот, полный тоски:
— Тогда помоги мне понять. Я не могу снова остаться одна в темноте. Я не могу по-настоящему чувствовать себя частью чего-то, если ты скрываешь от меня правду.
Выражение лица Калико дрогнуло, и на мгновение он показался таким уязвимым, таким потерянным, совсем как в ту ночь, когда я нашла его привязанным к мачте.
— Я не могу, — наконец произнес он, и в его голосе слышалось сильное волнение. — Потому что я предам единственного Бога, который когда-то меня выслушал.
С этими словами он развернулся и ушел, а на меня обрушилась волна отчаяния. Я осталась стоять на палубе в полном одиночестве. Рассвет заливал воду золотым светом, солнце поднималось все выше. Тяжесть его слов легла мне на плечи, словно якорь, тянущий в морскую пучину.
Мне было страшно — страшно от того, что могло означать это пророчество, страшно от последствий его молчания. Но больше всего я боялась той пропасти, что росла между нами, боялась того, как легко он может ускользнуть, пока я стою, прикованная к месту, потерянная и жаждущая ясности.
Глядя ему вслед, я чувствовала, как сердце колотится от неопределенности. Тени вновь подкрадывались, грозя поглотить меня, но на этот раз я не позволю им этого сделать. Я не могла. Не теперь, когда я знаю, где мое место. Где я — это настоящая я, где я счастлива. И уж точно не теперь, когда я готова на всё, чтобы сберечь это.
Глубоко вздохнув, я оперлась на штурвал, и холодное дерево вернуло мне чувство реальности. Я пыталась разобраться в шторме, бушующем внутри. Я найду способ преодолеть эту пропасть, я вытащу Калико из теней, в которых он прячется. Чего бы мне это ни стоило.