Утонуть во имя любви

Глава 37

29

Пылающий Солнечный Камень

— Я не понимаю. — Я сорвала с себя Вуаль Талассы, мои руки дрожали от пережитого видения, когда я отдавала ее обратно Аластеру.

Сердце мучительно колотилось в груди. Эта последняя попытка найти безопасный маршрут среди драгоценных камней Вуали была такой же неудачной, как и предыдущие. Карта на секунду мерцала, а затем растворилась в ничто.

— Путь, по которому мы следовали, просто… исчезает. Он пропадает, как только достигает Даллена.

Экипаж зашевелился вокруг меня, их лица были скрыты масками замешательства и беспокойства. Глаза, которые привыкли доверять моему руководству и Вуали, теперь искали в моих ответов, которых у меня не было.

Цеол шагнул вперед, щурясь от солнца.

— Значит, ее нет? Никакой карты? Вот так просто?

Я вздохнула, потирая виски.

— Она там есть, но линия, по которой мы шли, блекнет, как только касается границ Даллена.

— А ты не можешь просто… поговорить с Талассой? — подал голос Эфрен, прислонившись к мачте со скрещенными на груди руками.

— Прошло три дня с тех пор, как она в последний раз говорила со мной, — ответила я, и в моем голосе послышалось раздражение. — Не думаю, что дело в карте. Может быть, нам нужно что-то из Даллена. Разве Гавань не просит что-то ценное в обмен на право ступить на остров?

— Верно, — пробормотал Дюк, ковыряя ногти. — Всегда требует сокровище. Что-то стоящее.

Я кивнула.

— Именно. А Даллен полон золота, возможно, то, что нам нужно, находится там.

Лицо Аластера внезапно побледнело. Его руки сжали Вуаль, когда он сказал:

— Я знаю, что может нас там ждать. Если легенды и фолианты правдивы — а после всего, что мы видели, мы знаем, что это так, — нам может понадобиться нечто куда более опасное, чем золото. Это медальон короля Аларика Рассветной Вуали.

На палубе воцарилась тяжелая тишина.

— Пылающий Солнечный Камень? — выдохнула я, и в моей памяти всплыли образы полушепотом рассказанных историй. — Но разве к нему невозможно прикоснуться?

Аластер откашлялся.

— Согласно запретным фолиантам — некоторые были утеряны, другие сожжены, — Ралиос создал этот медальон исключительно для Талассы, как дар за то, что она отражает звезды в море и приносит свет в ночь. Он бросил его в Золотое море, зная, что только она может к нему прикоснуться. Но это был не просто артефакт. Ралиос задумал его как ключ, способный открыть путь в Гавань Разбитых Сердец, не требуя при этом жертвовать чем-то ценным.

Я нахмурилась, пытаясь собрать всё воедино.

— Но ведь Ралиос создал его и для собственного развлечения, не так ли? Чтобы наблюдать, как моряки увлекаются им и начинают молиться в его церквях. Именно так сказано в книгах.

— Мы не знаем наверняка, почему Боги внезапно начали создавать предметы со своими чарами, — сказал Аластер. — Но, безусловно, всегда считалось, что они создавали их для собственного развлечения, как и в случае с Пылающим Солнечным Камнем. Пираты со всех Девяти Морей сходили с ума, охотясь за ним, надеясь обойти проклятие Гавани. Вот почему король Аларик создал Золотые Игры. Раз в год он позволял кораблям плавать в своем море, нарушая закон под предлогом поисков медальона, выдавая это за развлечение для двора и других правителей. А потом, однажды, он нашел его. Точнее, его нашел какой-то бедный матрос, который сгорел заживо в ту же секунду, как его пальцы коснулись артефакта. С тех пор король хранит медальон у себя.

— Но как? — спросил Джона, нахмурившись. — Разве он не сжег бы его самого заживо?

Аластер покачал головой:

— Король выковал золотые доспехи, созданные лучшими кузнецами Даллена. Доспехи, которые не могут расплавиться даже под палящим солнцем. Он носит их постоянно, всегда держа Пылающий Солнечный Камень при себе. Этот медальон… он не может касаться его кожи, но он всегда рядом с ним, как символ его власти и жестокости.

Я тяжело сглотнула:

— Как же нам тогда достать его? Если он сжигает любого, кто к нему прикоснется, а король носит его на своих доспехах… это звучит невозможно.

В глазах Аластера блеснуло нечто похожее на смирение, а может, и на надежду:

— Только вода может укротить огонь, Розовая Стрела.

Мое сердце замерло, когда смысл его слов дошел до меня.

— Только дочь моря может коснуться его. И, похоже, твоя Богиня хочет, чтобы он оказался у тебя. Возможно, именно поэтому карта исчезает в том месте — она предупреждает нас, что мы не можем двигаться дальше без него.

Раак шагнул вперед, его голос нарушил тишину, воцарившуюся среди команды:

— Значит, мы плывем в Даллен. Чтобы обокрасть короля. — Он улыбнулся. — Мой самый любимый вид послеобеденного времяпрепровождения.

Команда обменялась возбужденными взглядами; предвкушение опасности явно наполняло их энергией, которую я не совсем понимала. Но я достаточно долго прожила на этом корабле, чтобы знать: они получат от этого слишком много удовольствия.

— Твоя Богиня забыла упомянуть, что наш капитан, — Эфрен указал на Калико, — разыскиваемый пират. — Он скрестил руки, словно это было общеизвестным фактом. — И под «разыскиваемый» я имею в виду, что каждый правитель хочет видеть его висящим в петле, включая короля Аларика.

Это вызвало у команды несколько ухмылок, и Эфрен, с игривой ноткой в голосе и приподнятой бровью, продолжил:

— И как же, о капитан, мой капитан, вы собираетесь пробраться во дворец, где ваше лицо расклеено на каждом столбе с объявлениями о розыске — от порта до тронного зала? Не говоря уже о краже медальона, который сжигает всё, к чему прикасается. Я умираю от желания услышать один из ваших бессмысленных планов.

— Аластер, какое сегодня число, если не затруднит? — внезапно спросил капитан.

— Согласно моим расчетам, до июля осталось два дня, мой капитан, — ответил Аластер.

— Вот и ответ, — ухмыльнулся Калико. — Надевайте свои лучшие наряды, семья.

Реакция последовала незамедлительно: все застонали или обменялись взглядами, словно уже предвкушая предстоящие мучения. Джона покачал головой и пробормотал:

— Я не создан для ношения масок, вы же знаете, что случилось в прошлый раз.

По палубе раскатился смех.

— О, брось, это будет весело, — поддразнил его Эфрен, подмигнув. — Готов поспорить, ты отлично выглядишь при параде, Золотой Клык.

Все еще пребывая в замешательстве, я переводила взгляд с одного лица на другое.

— Простите, какая маска?