Страница 83 из 117
— Ты спал, — прошептала я. — Тебе нужно закрыть глаза снова.
— Мне нужно еще того зелья, — тихо выдохнул он. — Я не хочу возвращаться назад.
Мое сердце разрывалось от глубокой печали, застывшей в его глазах. Я никогда не видела его таким — или, может быть, видела, в «Приюте Марбла», на той лестнице, уходящей в море. Это был всё тот же капитан, уязвимый и испуганный, но сейчас передо мной было что-то гораздо более хрупкое.
— Не заставляй меня возвращаться туда, — прошептал он. Его плечи слегка опустились, словно тяжесть чего-то огромного наконец сломила его, а руки дрожали, несмотря на попытки это скрыть. Его глаза были полны такого страха, что это выворачивало мне душу наизнанку. Казалось, сами моря испили его до дна, оставив лишь оболочку того человека, который с улыбкой ударил меня ножом в церкви в Тидии. Мое сердце ныло с каждой секундой, пока я искала ответ, который не сделал бы его еще печальнее.
Его зрачки были так расширены, а сердце билось так быстро, что я боялась давать ему еще того зелья.
— Я не думаю, что могу дать тебе еще, — мой голос дрогнул.
Но он лишь рассмеялся:
— Что я говорил тебе об этом взгляде? — Он притянул меня ближе, наши носы почти соприкоснулись.
Я не двигалась. Я не могла. Я была в ловушке между бушующим вокруг штормом и тем, что творилось в его глазах. Я понимала его, потому что с того самого момента, как ступила на этот корабль, чувствовала, что мне постоянно не хватает воздуха.
— Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала так на меня смотреть? — Его рука снова переместилась с моей руки на мое лицо. Его пальцы едва касались меня — так легко, словно это был сон.
— Мне придется закрыть тебе глаза самому? — прошептал он, касаясь моих влажных ресниц. — Но ведь тогда я никогда не увижу, как этот коралловый цвет разливается… — Его пальцы проследили путь к моей щеке. — Здесь. — Затем мягко опустились на шею. — И здесь.
Я замерла, не в силах дышать. Мое сердце колотилось так сильно, что, я была уверена, он слышал это сквозь шум дождя. Должно быть, я покраснела, потому что он вдруг пробормотал:
— Да… Именно так.
Его дыхание сбилось, губы слегка приоткрылись, словно он собирался сократить то малое расстояние, что оставалось между нами. Мое сердце металось в отчаянной попытке сохранить остатки рассудка, напомнить себе, что это нереально — он был под воздействием зелья, одурманен этим чувством. Я знала это, и все же не сдвинулась с места. Была ли я эгоисткой?
Его пальцы, слегка дрожа, скользнули к моим губам, касаясь их, словно проверяя на подлинность. Он смотрел на мой рот, его глаза потемнели от эмоции, от которой внутри меня всё сжалось.
— Я так потерян, — сказал он низким, нежным голосом.
Я тоже. В этот момент, в этих глазах, в его дыхании, в его шепоте — в нем самом. Почему я просто не могла отстраниться?
— Что мне делать, любовь моя? — Он колебался, его взгляд был прикован к моим губам, дыхание было прерывистым. Я чувствовала битву, разворачивающуюся внутри него — отчаянную, безрассудную потребность поддаться. Или это была лишь моя собственная битва? Сражалась ли я в одиночку?
— Скажи мне, что делать. — Рука на моей шее слегка сжалась, словно он пытался заземлиться через меня в этот самый момент.
— Я не… — Мой голос дрожал.
Он закрыл глаза, его большой палец надавил на мою нижнюю губу, мягко приоткрывая ее, словно он представлял, каково это — попробовать ее на вкус. Или, может быть, это были лишь мои мысли, а не его.
И в тот момент, когда следующие слова слетели с его губ, дождь прекратился.
— Если я поцелую тебя сейчас, будешь ли ты думать о нем?
— Что? — сумела выдохнуть я.
— Встанет ли он между нами, если я поцелую тебя?
— Кто?
— Он. Рыцарь. Он снова встанет между нами?
— Снова? — Я не могла контролировать свое тяжелое дыхание. — Ты не знаешь, что говоришь. Не по-настоящему. Ты просто… не в себе. Это зелье притупляет твой разум.
— Я достаточно в себе, чтобы знать, что хочу тебя поцеловать.
— Калико…
— Я никогда в жизни не хотел ничего больше. — Его рот парил так близко к моему, что я почти… почти…
— Калико, — снова прошептала я, пытаясь напомнить себе — напомнить ему, — что наркотик всё еще течет по его венам, что именно поэтому он так себя ведет. Он не имеет этого в виду. Как бы сильно я этого ни хотела. — Пожалуйста, ты не понимаешь в этот момент, но завтра…
— Мне плевать на завтра. Позволь мне иметь эту ночь. Только эту. — Он снова приоткрыл мою губу большим пальцем, говоря тихим, успокаивающим шепотом: — Ты можешь сохранить это в тайне до конца своих дней. Черт, ты можешь даже стереть это из памяти, мне всё равно, лишь бы воспоминание осталось живо в моей. И поверь мне, любовь моя… оно останется. Просто… позволь мне получить этот единственный поцелуй.
Я закрыла глаза и со всей болью в сердце сказала:
— Нет.
— Нет?
Я взяла его руку в свою и мягко убрала ее от своего лица.
— Мне жаль.
Он издал тихий смешок и закрыл глаза, опираясь головой о мачту.
— О, ты, прекрасная мука… Какая восхитительная агония — умереть от твоих рук.
Пришла моя очередь смеяться над его драматическим порывом.
— Ты не умираешь, капитан.
— Тогда почему кажется, что это так?
Он закрыл глаза с широкой, прекрасной улыбкой на лице. И я тоже должна была улыбнуться, потому что даже в такие моменты, при полном отсутствии контроля над своими действиями и разумом, он шутил.
— Это просто зелье, — сказала я.
— Да, должно быть, так оно и есть.
И я стояла там, коленопреклоненная перед ним, наблюдая, как он погружается в сон. Но когда я поднялась и сделала шаг к каюте, я услышала, как он произнес:
— Можешь ли ты сказать это? Прежде чем уйдешь.
Я посмотрела на него через плечо.
— Что?
— Леонардо. Можешь, пожалуйста, сказать это?
Я подавила улыбку и произнесла:
— Надеюсь, ты сможешь выспаться сегодня, Леонардо.