Утонуть во имя любви

Смерть всегда была повсюду, Леди Любовь. Просто иногда мы были вынуждены запирать её, и, возможно, именно поэтому мы сейчас расплачиваемся за свои преступления, за то, что не уважали свободное течение жизни.

— Дело никогда не было в «Мерзком Фантоме», верно? Мне всегда было суждено найти Вуаль.

Ты должна закончить то, что начал твой отец, Леди Любовь. Он боролся за свободные воды, чтобы твоя мать могла осуществить свою мечту, чтобы ты могла родиться в свободных Королевствах. Он знал, что суверены, и те, кто называет себя пророками и пресвитерами, заигрывают со злом. Он говорил мне, что чувствует Смерть в каждом холодном дворцовом полу, он знал, что Королевства больше не безопасное место. Только воды оставались такими. И он вошел в пучину, не раздумывая, не зная, что когда-то Смерть правила и водами.

И он оказался предан не только тем, кто когда-то был его братом на суше, но и мной. Девятью Морями. Потому что он осознал, что и здесь нет безопасного места.

Он был разгневан на Богов. Вот почему он не смог освободить воды, Леди Любовь. Только тех, кто служит Богам с благоговением и глубокой привязанностью, со страстью и восторгом, с любовью и истинной верой, они слышат. Только те, кто готов утонуть во имя любви, услышаны искренне, ибо они — самые храбрые души.

Мое сердце дрожало от каждого порыва ветра, несущего запах рассола, который смешивался с моими шепотами и звуком волн, бьющихся о борт.

— Значит, легенды правдивы.

Они никогда не были легендами. Романтический Порядок лишь отражал истину, Леди Любовь.

— Значит, ты заключила сделку с Морнатосом. — Брызги воды взлетели из моря, прохладные и жалящие, когда море прошептало свой ответ.

Мне жаль, что теперь ты вынуждена расплачиваться за этот произвол, Леди Любовь. Не проходит и дня, чтобы я не жалела о своих поступках, ведь теперь ты должна нести это бремя. Мое поведение было продиктовано печалью разбитого сердца. Я лишь желала Смерти.

— Мне тоже жаль. Мне больно от того, что тебе пришлось прожить столетия с разорванным сердцем.

Не надо, Леди Любовь. Я буду связана этим бременем, пока воды океана не иссякнут и от меня ничего не останется.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Мое сердце танцует с ветрами, Леди Любовь. С того самого момента, как были сформированы дыхание, кровь, свет, тень, пламя, земля и конец. Ветры и моря были созданы, чтобы соприкасаться, всегда стремясь друг к другу в каждой истории, прошептанной волнам, вечно влекомые друг к другу в каждой погоне воздуха, ласкающего поверхность воды.

Но если бы они когда-нибудь поддались своей страсти, они разорвали бы баланс на части. Их объятия вызвали бы бурю, которую никто не заслужил пережить; их союз — это катастрофа, ожидающая своего часа. Поднялись бы штормы, и мир утонул бы в их ярости. Полное воссоединение призвало бы хаос и Смерть, сделав их любовь силой, которую мир не сможет пережить.

Это болезненное признание заставило мое сердце биться с древней силой, которую я не могла понять. Казалось, что ее утрата теперь стала моей, и мне внезапно потребовался воздух, чтобы пережить эту боль, словно мое тело искало тот порыв ветра, который был необходим, чтобы успокоить мое сердце, а возможно, и чтобы заставить меня понять.

Левая сторона моей шеи начала гореть, и я поднесла руку к маленькому сердцу, которое там находилось, прошептав морю:

— Ты потянулась к Морнатосу, потому что не могла быть с Вентусом.

Я была в отчаянии, потому что считала, что природный баланс несправедлив в своем творении. И эта ярость затуманила мой разум, заставляя меня желать, чтобы каждый человек, наслаждающийся этим балансом, которого не было у меня, страдал так же, как я. Мною двигал гнев, Леди Любовь. И я была несправедлива к невинным смертным, что бороздили моря.

Я дрожала, моя шея и сердце болели невыносимо.

— Ты вышла замуж за Вентуса, но это не было свадьбой, так ведь? — теперь я видела, я понимала. — Это был акт, чтобы скрепить вашу любовь навеки, но не так, как вы оба хотели.

Пакт никогда не соединяться и тем самым никогда не позволить Смерти вырваться на свободу.

Слезы грозили пролиться из уголков моих глаз.

— Вы никогда не сможете быть вместе?

Мы можем поддаться искушению на ночь, может быть, даже на день или три, но то, что развязывает наш эгоистичный союз — это не просто пара несчастных случаев. Мы открываем дверь для Морнатоса каждый раз. Всякий раз, когда это желание берет над нами верх, страдают невинные, и Смерть пользуется возможностью, чтобы бродить свободно. Мы — Боги, Леди Любовь. Мы не можем поддаться этому эгоизму, если наше предназначение — защищать и поддерживать баланс. Наша любовь обречена на Смерть.

— Мне жаль, — прошептала я.

Нет, Леди Любовь. Это мне жаль. За то, что я не приняла свою судьбу и нарушила баланс. За то, что теперь ты должна исправить мои фатальные ошибки.

— Что я могу сделать? — спросила я.

Есть пророчество, Леди Любовь. Спроси своего капитана.

И если я думала, что мое сердце больше не может биться быстрее, то эта последняя фраза доказала, что я ошибалась.

— Что ты имеешь в виду?

Ты открыла врата, которые, как мы когда-то верили, должны были избавить мои воды от Смерти, если мы их закроем, но это сделало всё только хуже. Смерть росла в тех местах, где она всегда жила, наполняя умы могущественных людей новыми идеями и ненавистью. Ветры и я запечатали эту Вуаль пророчеством и нашим молчанием; вот почему я никогда не могла сказать тебе об этом, пока ты не открыла Вуаль, а вместе с ней и наши секреты. Есть пророчество, записанное в томах, и Вентус с я потратили годы на поиски тех, кто мог бы его исполнить — тех, кто был готов утонуть. И наконец, мы нашли их.

Я не могла дышать.

— Таласса…

Спроси своего капитана, Леди Любовь.