Страница 76 из 117
— Я не хотела… Мне жаль, я не хотела… — Мой взгляд инстинктивно метнулся к его сапогу, где, я знала, лежал кинжал.
— Никто никогда не хочет. Не в первый раз, — его голос был низким, хриплым, но в нем не было осуждения. — Убийство… оно меняет что-то внутри. И должно менять. Но именно это тоже делает тебя тем, кто ты есть.
Я посмотрела на него, широко распахнув глаза, всё ещё затуманенные шоком.
— Это казалось таким неправильным, — прошептала я.
— В этом мире «неправильное» и «необходимое» пересекаются гораздо чаще, чем ты думаешь, — он сделал вдох, и в этот же момент я почувствовала, как нас коснулся легкий бриз. — Но ты должна верить: та часть тебя, что делает тебя тобой, та, которую ты несешь как знамя, куда бы ни отправилась — эта часть должна быть сильнее, чтобы в будущем сосуществовать с тем, что ты считаешь своей тьмой.
— Как?
— Тебе не нужно знать это прямо сейчас. Но тебе не нужно нести это в одиночку. Этот экипаж теперь твоя семья. Мы берем на себя бремя, которым каждый из нас хочет поделиться, а те, что мы не открываем, те, что храним глубоко внутри — их мы понимаем через молчание.
Нежность в его голосе и искренность слов заставили слезы покатиться из уголков моих глаз. Я хотела этого. Я хотела семью. Я хотела быть понятой даже в своем молчании.
— Я действительно хочу этого, — прошептала я, озвучивая свои мысли.
— У тебя это уже есть, — спокойно сказал он. — Это было у тебя с того самого момента, как ты ступила на этот корабль.
Я кивнула.
— Не плачь, любовь моя. А то я начну называть тебя Розовыми Слезами.
Я улыбнулась сквозь слезы:
— Мне и это нравится.
— Да, — прошептал он так тихо, что это ощущалось как ласка, в которой я, как я знала, действительно нуждалась. — Мне тоже.
В тот момент, когда мы оба стояли на коленях на палубе, а мои дрожащие руки наконец успокоились, мне хотелось лишь одного: коснуться того самого шрама, который он хранил в секрете и который я начинала понимать благодаря его молчанию. Я хотела медленно провести по нему пальцами и сказать, что я всё понимаю — в том числе и то, почему его называют капитаном. Но больше всего на свете я хотела коснуться шрама, затем его щеки и прошептать слова благодарности. Однако в тот миг, когда я начала поднимать руку, этот порыв прервал крик:
— Капитан! У нас на хвосте «Правосудие Короны»!
Я застыла от голоса Джоны. «Правосудие Короны». Снова за нами.
— Боги всемогущие, — пробормотал капитан, поднимаясь на ноги. Но слова, которые он выкрикнул следом, прозвучали как обещание: — Поднять цвета! В этот раз я лично прослежу, чтобы этот проклятый корабль отправился на дно, даже если мне придется потопить его своими руками!