Утонуть во имя любви

Глава 33

25

Розовые слезы в битве

Эхо выстрела разорвало воздух, и мое сердце замерло. Мои конечности были тяжелыми от воды, а Вуаль Талассы, сжатая в руке, всё еще слабо мерцала. Резкий звук выстрела звенел в ушах, пока я пыталась перевести дыхание, а тяжесть того, что я узнала в глубинах, проникала в самые кости.

Прежде чем я успела полностью осознать происходящее, команда уже рванула к кораблю. Волна беспокойства поднялась в груди, когда я заставила себя двигаться, спотыкаясь на каждом шагу. Что-то было не так.

Здесь не должно было быть никого до наступления темноты.

Мы бежали, бежали, и наши сомнения наполняли воздух, а вопросы в глазах команды следовали за мной, когда они оглядывались на вуаль, накинутую на мои плечи. Мы миновали пещеру с драгоценными кристаллами, вросшими в стены, убедились, что двери закрыты, и достигли скал, где был пришвартован корабль. У меня внутри всё оборвалось.

Тела стражников Перлспайра лежали на земле бездыханными, их доспехи были залиты красным.

У меня перехватило дыхание. Мертвы. Они были мертвы.

Я едва успела осознать увиденное, как мой взгляд переместился на фигуры наступающих тидианских стражников. Их было так много. Их лица были суровыми и холодными, мечи подняты вверх, пока они штурмовали «Ребекку».

Приступ паники нахлынул на меня, но ноги словно приросли к земле. Команда уже двигалась, реагируя инстинктивно. Эла превратилась в размытое пятно: два пистолета в руках, она безжалостно стреляла и сбивала с ног любого стражника, рискнувшего пройти мимо. Быстрые, ловкие движения Эфрена приковали мое внимание — его грациозные уклонения позволяли ему быть на шаг впереди нападавших. Джона сражался с какой-то мрачной решимостью, прикрывая всех, как только мог.

Все сражались. Даже Коко, сидя на плече Дюка, визжала и клевала в головы отвлекшихся врагов.

Глаза Калико, острые, как клинок, метнулись от битвы ко мне. Я почувствовала его взгляд раньше, чем услышала голос:

— Донна, на корабль! — Его слова были приказом, но в тоне слышалось нечто иное — защитное, отчаянное.

Я хотела помочь. Я так отчаянно хотела чувствовать, что и я принадлежу к этому миру. Прикрывать их спины и защищать. Но я не могла пошевелиться.

Моя единственная защита, мой лук и стрелы, были не со мной. У меня их не было. Я всегда полагалась на них, чтобы чувствовать контроль над ситуацией. Теперь, без них, я чувствовала себя уязвимой. Бесполезной.

Гул битвы становился всё громче, но он был приглушенным, далеким, будто я снова попала под воду. Я едва заметила фигуру, бросившуюся на меня, пока она не оказалась слишком близко.

Меч стражника был поднят, готовый нанести удар. Сердце бешено колотилось в груди.

Двигайся, Леди Любовь.

Мое тело среагировало быстрее, чем разум успел осознать происходящее. Я выбросила кулак вперед со всей силой, на которую была способна. Мои костяшки встретились с лицом стражника с глухим стуком, и от удара он пошатнулся назад. Я стояла, остолбенев, глядя на него в полном недоумении — и, клянусь, я чуть не извинилась. Я тут же ухватилась за подол платья и вспомнила о кинжале, который Калико дал мне, когда мы прибыли в Лоро, и который я хранила в кармане. Не успев даже подумать, я выхватила его; пальцы так сжали рукоять, что костяшки побелели от боли.

Другой стражник уже бежал ко мне, впившись в меня взглядом, словно я была его добычей.

Всё замедлилось. Сердце колотилось в ушах, звуки битвы стихли, превратившись в далекий гул. Я видела, как он приближается, но не могла пошевелиться. Просто стояла, а кинжал в моих руках дрожал.

А затем, в одно мгновение, всё было кончено.

Он сам напоролся на лезвие. Шок в его глазах отразился в моих, когда кинжал вошел в него — глубже, чем я когда-либо намеревалась. Теплая кровь хлынула на мои руки, и на миг время остановилось. Стражник обмяк и повалился вперед, увлекая меня за собой. Кинжал выпал из ослабевших пальцев, и я отшатнулась, чувствуя, как кровь —

его

кровь — покрывает мои пальцы, ладони, предплечья. Везде. Везде была кровь.

Мой разум отчаянно пытался догнать тело. Я чувствовала себя отрешенной, словно наблюдала за чужими руками, за чужим телом. Я отняла жизнь.

— Донна!

Голос капитана прорвался сквозь пелену, возвращая меня в реальность. Я подняла ошеломленный взгляд и увидела, как он мчится ко мне, на его лице смешались тревога и спешка.

— На корабль! — снова крикнул он, но я не могла сдвинуться с места.

Я не могла оторвать глаз от крови на своих руках.

Внезапно Калико оказался передо мной. Он схватил меня за плечи, приводя в чувство. Некоторое время он молчал, просто глядя на меня — по-настоящему глядя. Его глаза смягчились; он выдернул кинжал из тела стражника и быстро спрятал его в своем сапоге.

Затем, с такой нежностью, которая прорезала хаос битвы, он взял мои запястья и приложил открытые ладони к своей груди. Он тер их о свою рубашку, стирая кровь, оставляя алые разводы повсюду, где проходили мои пальцы.

— Это чувство не останется с тобой навсегда, — тихо сказал он, голос его был твердым, хотя я слышала в нем нотки беспокойства. — Я знаю, что сейчас творится у тебя в голове, но обещаю: это пройдет.

Его прикосновения заземляли меня. Я хотела верить ему, хотела стряхнуть это оцепенение, этот шок, но могла только смотреть на свои ладони. Они были чистыми, вся кровь осталась на его рубашке, но я всё еще чувствовала её — липкую и теплую, впитавшуюся в кожу.

— Идем. — Его голос стал строже, и он потянул меня за запястье, мягко, но настойчиво увлекая к кораблю.

Я последовала за ним, ноги двигались помимо моей воли, а разум всё пытался переварить случившееся. К тому времени, как мы достигли «Ребекки», команда уже начала отступление, паруса наполнялись ветром, корабль отчаливал от скал. Тидианские стражники что-то кричали, но их голоса затихали по мере того, как мы отдалялись от берега.

Я рухнула на палубу, дрожа всем телом, глаза по-прежнему были широко раскрыты от шока. Я едва заметила, как Калико опустился рядом, положив руку мне на плечо — словно давая безмолвное обещание защиты.

Я никогда раньше никого не убивала. Я даже не знала, действительно ли он мертв. И теперь, как бы я ни старалась это смыть, память о крови на моих руках будет преследовать меня.

Он повернулся ко мне, и выражение его лица было удивительно мягким, почти кротким. Он пристально смотрел на меня, когда тихо произнес:

— Ты сделала то, что должна была.

Я покачала головой: