Страница 72 из 117
Глава 32
24
Чтобы освободиться от душевной боли, нужно пережить её.
Мы осторожно вышли из храма и направились к команде, ожидавшей нас снаружи; воздух был пропитан запахом соли и сырого камня.
Перед нами лестница уходила в воду: последние несколько ступеней были полностью погружены в пучину и едва проглядывали под темной гладью. Отсюда был виден весь Мраморный Покой — древний, изъеденный временем и приливами, а море расстилалось перед нами, словно огромное, непостижимое существо, ожидающее своего часа.
Сердце, верное цели, должно утонуть, прежде чем вознестись, ибо лишь в пучине спасутся моря, Леди Любовь.
Мое сердце колотилось, когда я сжимала в руках Вуаль Талассы. Крошечные кристаллы и камни ловили угасающий свет, отбрасывая причудливые блики на мое лицо. Я знала, что нужно сделать. Сердце должно утонуть. И это должна быть я, дочь моря. Мне нужно было погрузиться вместе с ней, чтобы открыть секреты, скрытые внутри этой вуали.
Капитан Пирс стоял рядом, его взгляд был устремлен на горизонт.
— Ты уверена, что это необходимо?
Я посмотрела на него, мой голос был тихим и дрожащим:
— Она сказала мне. Только дочь моря может видеть сквозь нее.
Команда молчала, ожидая. Эла нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Звучит как извращенная судьба, — пробормотала она, глядя на воду. — Ты доверяешь этому, Розовая Стрела?
— Я доверяю ей. Она сказала, что я должна сделать это, и я доверяю морю.
— Аластер. — Голос Калико прозвучал одновременно как вопрос и как предупреждение, словно он искал ответы или какой-то другой путь.
— Легенды гласят, что душа, надевшая эту вуаль, утонет под тяжестью того горя, что она в себе несет, — сказал Аластер.
Все зашумели, выражая несогласие, но я сделала шаг вперед, спускаясь по ступеням к воде.
— Донна! — голос капитана остановил меня.
Я оглянулась и сказала, чувствуя, как срывается голос:
— Сердце, верное цели, восстанет.
Я сделала еще шаг вниз, потом еще один; вода уже доходила до колен, а сердце билось всё быстрее.
Ты должна надеть ее, Леди Любовь. Ты должна надеть эту печаль, чтобы пережить ее.
И когда я закрыла глаза и подняла руки, чтобы накинуть вуаль на голову, мой жест прервал крик.
— Нет! — голос Калико пронзил каждую мою косточку.
— Вам нужна эта карта. Мы проделали весь этот путь ради нее, и ты знал, что произойдет, — сказала я дрожащим голосом и сделала еще шаг вперед; вода уже доходила до пояса.
— Это приказ твоего капитана! — его голос звучал сердито, в нем слышались досада и отчаяние, будто он хотел бы, чтобы существовал другой способ.
— Ты не можешь мне приказывать! — вода уже доходила до груди, когда я начала надевать вуаль.
— Я твой капитан, и я могу приказывать тебе всё, что захочу! Выходи из воды, матрос! — Его голос был совершенно не похож на тот, к которому я привыкла. На мгновение я задумалась: не приходилось ли ему уже сталкиваться с подобной ситуацией раньше — и не потерпел ли он тогда поражение?
— Я пират!
— Донна, — предостерег он.
— Нет! — закричала я в ответ. — Дело не во мне. Это нечто большее, сила, которую даже ты не можешь контролировать, капитан. Я войду в воду. И знайте все: я делаю это добровольно и без страха.
— Сейчас не время играть в благородного героя, — сказал он, делая шаг ко мне.
— Нет, стой! — я выставила руку, чтобы остановить его. — Мне плевать, хочешь ты это понимать или нет, я примирилась с этим исходом, и ты тоже должен.
Он оказался рядом мгновенно, схватив меня за руку и сжав челюсти.
— Есть вещи, о которых ты не знаешь, то, о чем твоя Богиня могла тебе не сказать. И плевать, если я сейчас веду себя как чертов эгоистичный идиот, но я не смогу жить спокойно, зная, что ты…
— Единственное, что мне нужно знать — я делаю это ради чего-то большего, чем я сама, чего-то большего, чем мы.
— Нет ничего больше нас. — Он дрожал, и теперь я дрожала тоже.
Я глубоко вздохнула.
— Что ты…
— Ты не понимаешь, я умоляю тебя: выйди из воды и спроси свою Богиню! Есть нечто, что нам не под силу контролировать, и я боюсь — боюсь не знать, что станет со мной, если… — он осекся, словно не в силах вымолвить то, что пытался сказать.
— Почему ты просто не скажешь мне!
— Я не могу! — он сжал меня крепче. — Черт возьми, я не могу!
— Тогда, пожалуйста, позволь мне сделать это.
— Ты боишься, я вижу это в твоих глазах, любовь моя. Просто выйди из воды.
— Как мне не бояться? Я всегда боюсь — не битвы, а того, кем я могу стать, если потеряю ту часть себя, которая умеет любить. Так что отпусти меня, или я начну терять ту часть себя, которую пыталась сохранить живой с того самого момента, как ты пырнул меня в той церкви.
В его глазах отразились чистый шок и печаль. Он начал качать головой и осторожно выпустил меня. И когда он отступил на шаг, я сказала:
— Я позволю тебе отправить меня на рее, если выживу после этого, капитан.
Он сглотнул, но не улыбнулся.
— Сердце, верное цели, восстанет. А у тебя самая верная цель во всех Четырех Королевствах Маретиса, Розовая Стрела.
Мои губы тронула улыбка, и его, наконец, тоже. С этим последним воспоминанием я сделала последний шаг — и утонула.
Мое дыхание дрогнуло, когда вуаль опустилась на волосы; кристаллы и камни холодили кожу. Тихий покой окутал меня, оставив в ушах лишь пульс самого моря.
Когда я закрыла глаза, я увидела всё.
Сначала была только тьма. Но затем передо мной замерцали слабые отблески, складываясь в очертания — образы. Они рябили, как шепот на вуали, камни смещались и светились.
И я увидела тайную свадьбу, скрытую в самом сердце океана. Две фигуры стояли друг перед другом, их любовь была осязаемой — та самая любовь, от которой время замирает. Мое сердце сжалось, когда я почувствовала тяжесть их связи, более сильной, чем течения, кружившие вокруг меня. Любовь, которая, как я чувствовала, породила дар. Что-то, чего я пока не могла разглядеть до конца.
Затем видение сменилось.
Тьма просочилась по краям. Воздух стал тяжелым от смерти, когда Морнатос вошел в жизнь Талассы. Я видела, как моря кипели от штормов, как чудовищные создания поднимались из глубин, как разрывались на части корабли. Таласса, потерянная в собственных водах, молила о помощи Вентуса — того, кто всегда знал моря так же близко, как она сама. Ведь ветер целовал море с момента их создания. Ведь ветры и моря были давними возлюбленными.