Утонуть во имя любви

И тогда я снова увидела свадьбу, но на этот раз это были они. Таласса и Вентус, ветры и моря. Вместе они создали карту, ту самую вуаль, что была сейчас на мне, — выкованную из их любви, могущественную и нерушимую. Любовь, подарившую эту карту, запечатанную в вуали, показывающую самые безопасные пути через Девять Морей. Это был дар их любви. Дар морякам, обещание Богов.

Затем я увидела Морнатоса. Его правление на море потерпело крах из-за этого союза, поэтому его хватка на суше усиливалась, порождая религию Виреланта — извращенных жрецов, которые сеяли ужас и ложь о Богах.

Я видела проблески хаоса, последовавшего за этим: улицы, полные страха, растущие храмы зла, подношения, пропитанные кровью.

И внезапно я начала ощущать тяжесть воды. Я не могла дышать, я не могла больше держаться. Мне нужно было выбраться. Но я не могла. Что-то тянуло меня вниз. Тяжесть вуали, вода… я не знала. Но я снова почувствовала тот самый страх.

Не волнуйся, Леди Любовь. Мы здесь, с тобой. Сердце, верное цели, восстанет. Сфокусируйся на своем сердце, Леди Любовь. Ты скоро поднимешься.

Ее слова были подобны глотку свежего воздуха. Прекрасный парадокс. Я чувствовала, будто могу дышать под водой.

А затем сцена снова сменилась.

Я увидела ребенка. Маленького мальчика с поразительными зелеными глазами, мальчика, который любил море.

Время ускорилось. Он вырос в мужчину, чье сердце принадлежало прекрасной женщине с каштановыми волосами… как у меня… И я могла слышать голос мужчины, нежно произносящего её имя: «Донна».

У меня перехватило дыхание.

Я видела, что эта женщина по имени Донна была беременна ребенком этого мужчины, но оказалась заперта в сетях королевской лжи. Она должна была выйти замуж за Короля.

А потом я увидела его. Молодого короля Тадриуса.

Она должна была выйти замуж за короля Тадриуса, но её сердце принадлежало человеку с зелеными глазами.

Король и этот человек сражались. Звон их мечей эхом отдавался в моем сознании.

А затем Король, в ярости от того, что изгнал мужчину и заточил в темницу женщину, которую тот любил, выплюнул слово: «Брат».

Этот человек был принцем. Братом короля Тадриуса.

Вспышки отчаяния.

Принц, бороздящий моря, ставший пиратом. Известным и очень любимым пиратом.

Затем видение замедлилось, приближаясь к его лицу, когда он держал на руках младенца — девочку.

Мое сердце бешено заколотилось. Этот ребенок… это была я… Я смотрела на мир её глазами.

Принц, ставший пиратом, посмотрел вниз на меня, и теперь я могла видеть его лицо очень ясно.

Мой отец.

Эзекиль Бальбоа был принцем, ставшим пиратом.

Я чувствовала, как слезы текут по моему лицу, даже под водой.

А затем его голос, словно призрак в глубине, произнес: «Ты будешь пиратом, как твой отец… и как всегда хотела быть твоя мать».

Картины снова ускорились — мой отец искал способ защитить моряков от ужасов, которые Морнатос снова обрушил на мир. Отчаяние привело его в Гавань Разбитых Сердец, где он совершил последнюю сделку. Он отдал свое самое ценное сокровище. Младенца. Меня.

Это не он получил метку Талассы. Это была я. Он передал её мне, надеясь, что именно я — та, кому суждено восстановить моря.

Слезы смешивались с водой вокруг меня, когда я видела последние мгновения жизни моего отца. Снова. Но теперь я знала, за что его убили на самом деле. Не за то, что он был вором, как провозгласил Король всему Королевству, а за то, что он умел любить. Он полюбил «не ту» женщину, и его убил родной брат из злобы.

Я видела, как он возвращался из Гавани Разбитых Сердец ко мне. Я могла прочесть его мысли: он мечтал забрать меня с собой в океан, вырастить меня как дитя моря, потому что у меня была цель. Я должна была спасти воды.

Он пытался вернуться, но попал в руки короля Тадриуса. А потом я увидела это. Петля. Смерть человека, который любил море и свою дочь настолько, что пожертвовал всем.

И тут я услышала её голос. Мягкий, древний, полный печали — словно теперь, когда я раскрыла тайну, она могла говорить со мной из самой правды.

Носи вуаль каждый раз, когда тебе нужно знать безопасный путь. Теперь она твоя, Леди Любовь. Ты была потерянной дочерью, которая не знала, принадлежит ли она морям. Теперь ты сбежавшая невеста, которая должна спасти их. Твоя любовь спасет моря, Леди Любовь. Сердце, верное цели, восстанет.

В этот миг воды вокруг меня пришли в движение, и внутри меня пробудилась мощная сила.

Теперь я понимала: моя судьба — не просто бороздить моря, как я когда-то мечтала. Я была связана с ними, с Талассой, с самого детства. Я была рождена, чтобы спасти воды от Морнатоса.

Но после того, что я видела, кто спасет от него землю?

Мое сердце грохотало в груди. Вода давила на меня, древние течения кружили вокруг, будто признавая во мне нечто большее. Мои пальцы сжались на краях вуали, камни которой по-прежнему мягко светились, храня открытые тайны. Я погружалась в пучину неуверенной, преследуемой вопросами и призраками прошлого, которого не понимала. Но теперь каждый ответ пульсировал в моих венах. Моя цель была ясна.

Сделав глубокий вдох, я позволила воде вынести меня наверх.

Море медленно расступилось, поверхность мерцала, как стекло, когда я показалась из воды — вуаль все еще была накинута на мою голову. Мое лицо первым прорвало водную гладь, и воздух показался мне иным — тяжелым, пропитанным чем-то древним и могущественным. Казалось, сами моря замерли в благоговении.

Я вошла в воду потерянной дочерью. А теперь восстала не просто как наследница, а как любящая невеста, какой когда-то была Таласса, защищавшая воды всем, что у неё было. Любовью.

Вуаль прильнула к моей коже, капли воды соскальзывали с ткани, словно рассыпанный жемчуг, каждая сверкала на солнце. На краю храмовых ступеней воцарилась оглушительная тишина; лица команды были раскрашены трепетом и страхом. Даже капитан Пирс сделал шаг назад, будто став свидетелем явления чего-то божественного.

Мои глаза, острые, как линия горизонта, обвели лица экипажа, прежде чем остановиться на капитане.

У него перехватило дыхание, привычная ухмылка сменилась чем-то куда более глубоким. Поднялся ветер, играя с краями вуали, словно она была живой, словно сам Вентус приветствовал мое возвращение.

Я подняла подбородок, чувствуя внутренний сдвиг — как прилив, которому невозможно сопротивляться.

Тихий ропот пронесся по команде, их выражения лиц сменились с изумления на преданность. Они тоже видели это.