Страница 60 из 117
Глава 28
20
Тридцатый день в море
Я стояла на своем любимом месте, как и много раз за эти тридцать дней в море.
На бушприте можно было ощутить тишину, но в то же время ты постоянно слышал всё вокруг. Здесь никогда не было по-настоящему тихо. И я любила этот парадокс, как никакой другой.
Ветер был здесь всегда, танцуя в моих волосах, пока корабль разрезал волны.
Прошел целый месяц с тех пор, как я впервые ступила на борт не просто как чужак, не просто как пассажир, затерянный между моей старой жизнью и этой. Трудно было поверить, что всего несколько недель назад мое сердце тонуло в горе и предательстве, а теперь… теперь я снова могла дышать.
Море исцелило меня — не только физически, в тот раз, когда я покинула церковь с ножевым ранением, но и ментально. Я больше не чувствовала свою душу расколотой, я примирилась с судьбой, какой бы она ни была. Если я что-то и знала теперь, так это то, что всё, что я могу сделать — это позволить течению нести меня туда, куда оно пожелает. Будущее было не в моей власти, оно развернется так, как захочет, с моего разрешения или без него. Так что будь что будет, и я встречу это, когда бы оно ни наступило. И если эта судьба поставит меня с луком и стрелами перед королем Тадриусом, я выстрелю. А если вместо короля это будет Диего — я попрошу прощения, прежде чем нажать на тетиву.
Это место стало моим убежищем, миром, далеким от того, который я знала. Здесь, на самом краю корабля, я чувствовала себя свободной, ничем не скованной.
Море расстилалось передо мной бесконечно, такое же бескрайнее, как любовь, в которую я всегда верила и которая теперь обрела новый дом. Это была не просто одна связь; это были все они вместе взятые. Эта семья стала и моей семьей тоже. И я знала, что Дара смеялась бы, видя, к чему привела эта история.
Словно каждый из них вложил маленький светящийся осколок в мое естество, и теперь я была мозаикой, сияющей их истинами.
Эла, яростная и непоколебимая, научила меня, что дружба может быть острой, как клинок, но мягкой в своей преданности. Эфрен и Джона, своими украдкой брошенными взглядами и тихими разговорами, напоминали мне, что любовь может существовать даже в молчании, в промежутках между словами. Раак, со своей щедростью, вдохновляющей харизмой и умением заставить каждого почувствовать себя замеченным и ценным. Дюк, доверявший мне свои бесконечные истории — свои собственные и истории Дары. Аластер, с одним лишь жестом — отдать мне единственное, что у него было, просто потому что однажды услышал, как я сказала, что люблю читать. Цеол, с тем энтузиазмом и привязанностью, что он дарил нам каждый вечер в виде еды и смеха, и даже Коко, с каждым своим маленьким словом. Все они вплелись в мое сердце. Я больше не дрейфовала в океане; я принадлежала этому месту.
— Она пират. Розовая Стрела морей, — слышала я шепот ветра.
Он.
И еще был он. Капитан. Тот, кто всегда старался сделать каждый день безопасным домом для этой семьи, где бы мы ни находились.
Капитан Калико Пирс.
Он стал для меня чем-то большим, чем просто человек, который отдает приказы или правит кораблем. За эти тридцать дней он правил и мной — направляя всё ближе и ближе к себе, хотя никто из нас, казалось, не был способен заговорить об этом вслух.
Между нами существовало негласное соглашение — узы, которые были глубже слов и взглядов. Узы, которые я не могла объяснить, подобно связи морей и ветров.
Каждый раз, когда он стоял рядом со мной, когда наши руки почти соприкасались, я чувствовала это. Притяжение, тихую гравитацию чего-то, что вот-вот должно случиться. Прекрасное ожидание того момента, когда волна наконец разобьется о берег.
Но она всё никак не разбивалась. Это была волна, вечно застывшая в своем движении. И, как ни странно, это было правильно. В недосказанности была своя красота, в моментах, разделенных на двоих без необходимости в чем-то большем. Она была в том, как он позволял мне быть собой, даже когда я сама не знала, кто я такая, даже когда я была в процессе поиска той самой себя, и он не требовал оправданий за мои попытки просто
быть
. Я чувствовала его заботу в том, как он наблюдал за мной издалека — не как за чем-то хрупким, а как за тем, что он понимал без лишних слов. И я чувствовала её каждый раз, когда ветер касался моей кожи.
Любовь. Мне всегда казалось, что она происходит только вокруг меня, и именно поэтому я искала её везде: в каждом уголке и каждой мелочи, в каждом дне и каждой секунде, в каждой книге и слове, в каждом дожде и каждой капле. Я хотела заблудиться в ней, чувствуя необходимость показать всем, где она находится, потому что она была истинной, прекрасной, и каждый должен был увидеть её, почувствовать. Но я так отчаянно хотела сама стать её частью.
Именно так, как я думала, я становилась той, кто
любит
, но никогда той, кого
любят
, продолжая ждать той великой и всепоглощающей нежности.
Но здесь я начала чувствовать её. И она была такой простой и легкой.
Она была в смехе за ужином, в случайных взглядах на закате, в тихих моментах, когда море было спокойным, а весь мир казался исполненным покоя.
Тридцатый день в море, и я не могла представить ничего прекраснее.
— Кажется, сегодня мой день рождения, — прошептала я волнам.
Это был очень тихий месяц в море, и что-то подсказывало мне, что Таласса прикладывает огромные усилия, чтобы защитить этот корабль. Иногда я видела, как вокруг нас разражаются штормы, но они никогда не достигали нашего судна.
Я всегда разговаривала с ней, и хотя часто она не отвечала, я знала, что она рядом — всегда. Я чувствовала её присутствие постоянно. Как сейчас, когда мои пальцы скользили по поверхности воды.
— Спасибо, — прошептала я, проводя рукой по волнам. — Вчера позади нас я видела серые тучи и яростные воды. Ты помогла нам. Спасибо.
Моря уважают тебя, Леди Любовь.
— О, привет, — я улыбнулась. — Пару дней от тебя не было вестей.
Смерть снова контролирует моря, Леди Любовь. Бывают дни, когда даже мне становится страшно потерять контроль. В моих водах царит страх. Тебе нужно найти Завесу, Леди Любовь. Только ты можешь это сделать.
— Что ты имеешь в виду? Есть что-то в «Мерзком Фантоме», что может помочь тебе?
Спроси капитана, Леди Любовь.
— Почему?
Я не могу сказать. Он знает, Леди Любовь. Спроси его об уроках стрельбы из лука.
Я немедленно выпрямилась, продолжая вцепляться в бушприт. — Что? — Какой-то страх начал разливаться по всему моему телу.