Страница 59 из 117
— Она всего лишь попугай! — взмолилась я, переводя испуганный взгляд с одного на другого. — Она не понимает, что говорит!
— Поцелуй! — снова каркнула Коко, явно наслаждаясь всеобщим вниманием.
Эла застонала, запуская руку в волосы, но не опуская пистолет, нацеленный на птицу.
— Я знала, что так будет.
Я повернулась к Эле, мой голос стал мягче:
— Эла, пожалуйста, опусти пистолет. Ты же знаешь, к завтрашнему дню Коко всё забудет.
Глаза Раака пылали яростью, пока он сверлил птицу взглядом.
— Если я услышу это слово еще раз…
— И что ты сделаешь? — я шагнула ближе к Рааку, положив руки на его кисть, чтобы опустить оружие. — Серьезно? Это же птица, Раак.
К этому моменту остальная часть команды наблюдала за происходящим с разной степенью веселья и замешательства.
Эфрен толкнул Джону локтем, прошептав что-то, отчего тот едва сдержал смешок, а Аластер откинулся назад, делая долгий, ленивый глоток рома, словно всё это было частью вечернего представления.
— Отныне хочу, чтобы все знали: я отвечаю за Коко. Если вы сделаете что-то ей — вы сделаете это мне, — сказала я, глядя им в глаза. — Сечете?
Капитан Пирс смотрел на меня с улыбкой, казалось, он находит всё происходящее чрезвычайно забавным. Наконец, его голос, в котором звучал юмор, но сквозила и правда, произнес:
— Какая прекрасная семья.
Он обвел рукой сцену, словно представляя чей-то шедевр домашнего хаоса или картину эпохи Возрождения.
— Ужин, секреты и пара пистолетов, нацеленных на розовую птицу.
Я одарила его выразительным взглядом, уголки моих губ непроизвольно дернулись, и он подмигнул мне.
— Поцелуй! — снова гаркнула Коко, теперь уже слегка хлопая крыльями.
И Раак, и Эла простонали в унисон, опуская пистолеты, но не выглядя при этом менее раздраженными.
Я с облегчением вздохнула, отступая с линии огня, хотя продолжала стоять между ними и Коко — на всякий случай.
— Спасибо, — пробормотала я, посылая им обоим быструю благодарную улыбку. — Давайте не будем никого стрелять сегодня вечером, договорились?
Раак что-то проворчал себе под нос, убирая пистолет в кобуру, а Эла тяжело опустилась на пол, скрестив руки на груди и сверля Коко гневным взглядом.
Капитан, всё еще улыбаясь, произнес голосом, полным веселья:
— За семью.
— За семью, — пробормотала остальная команда, поднимая кружки, в их голосах слышались нотки смеха.
Я покачала головой, сдерживая улыбку, и вернулась на пол к остальным. Ночь погрузилась в хаос — Эла оказалась права, — но по-своему это чувствовалось… идеально.
Хаотично, беспорядочно, и всё же каким-то образом наполненно любовью. Всегда любовью.
Я обвела взглядом лица команды — моей семьи — и не могла не думать, что, несмотря ни на что, я бы ни на что не променяла это чувство.
Я бы ни на что не променяла этот двадцатый день в море.