Страница 50 из 117
— Мимо моря Зенит. Там… там поднимается из воды небольшой горный хребет, изогнутый в форме полумесяца… — его рука двигалась вместе с моей, очерчивая линию, которую я видела в своем сознании.
— Кажется… кажется, это Скала Лебедя.
— Там находится Завеса? — тихо спросил он.
— Нет, линия идет дальше. Все еще на восток… — мое дыхание участилось, сердце гремело в ушах. Я не знала, была ли это сила видения или его дыхание, всё еще касающееся моей шеи. Может, и то, и другое. Но мы приближались к острову, я чувствовала это.
Карта вырисовывалась сама собой — наши руки, его ветры, мое зрение — штрих за штрихом.
А потом он произнес мое имя — так тихо и с такой ноткой смятения, что я чуть не открыла глаза. Я не слышала своего имени из его уст с тех пор, как выпустила ту стрелу в «Правосудие Короны».
— Донна, — снова сказал он, словно предостерегая. — Этого не может быть. — Он остановил мою руку.
Что он делает? Мы были так близко!
— Продолжай, — прошептала я изо всех оставшихся сил. — Мы почти у цели.
— Донна. — Ветры, ласкавшие мою кожу, задрожали. Я начала чувствовать пугающую потерю контроля, из-за которой видение стало расплываться.
— Пожалуйста, продолжай. Я не могу… — я чувствовала, как всё начинает меркнуть, словно края моего сознания смыкаются. Мне нужно было больше воздуха, мне нужно было дышать. Внезапный страх вернулся, и как бы я ни старалась, я больше не могла позвать Талассу. Я нигде не чувствовала её присутствия — только тьма и внезапно — ужасающий звук криков.
Я видела конец линии, он отдалялся всё дальше и дальше, и как бы я ни пыталась дотянуться до него, что-то хватало меня, отталкивая назад. Мелкие вспышки и мерцания ужасающих сцен начали проноситься перед глазами. Рушащиеся башни, смерть на улицах, крики, стоны боли, кровь, отравленный воздух. Всё это казалось очень реальным. Слишком реальным. Я не могла дышать, мне нужен был воздух!
— Пожалуйста, — кричала я. — Оно прямо там, пожалуйста!
Ужас впился в грудь, лишая возможности дышать, пока видение бурлило перед моими закрытыми глазами: эпидемии, распространяющиеся подобно воде, целые города, поглощенные пламенем, разрушения, обрушивающиеся на всё живое. Я не могла дышать, не могла думать. Сердце колотилось так бешено, что этот грохот заглушал все остальные звуки. Я чувствовала жар огня, слышала крики людей, поглощаемых хаосом.
Мое тело дрожало, но я не могла остановиться. Слезы катились по лицу, а я была заперта в этом видении, застыв в кошмаре, разворачивающемся на моих глазах.
— Пожалуйста, — выдохнула я, хотя не была уверена, сорвались ли эти слова с губ или остались заперты в сознании. Я не слышала его. Я вообще ничего не слышала. Мир вокруг, за пределами этого ада, исчез. Осталось лишь разрушение.
Я зажмурилась еще сильнее, словно это могло отгородить меня от ужасов, но они продолжали наступать. Руки дрожали, хватаясь за пустоту, легкие горели, отчаянно нуждаясь в воздухе, который никак не приходил.
— Воздуха, — молила я. Но это был лишь разбитый шепот, потонувший в ревущем хаосе моей головы. Я пыталась открыть глаза, пыталась дотянуться до него, но не могла. Я соскальзывала в бездну — тонула. — Пожалуйста…
И вдруг всё изменилось. Порыв ветра, холодный и внезапный, наполнил мои легкие. Я судорожно вдохнула, жадно глотая воздух, словно не дышала часами. Ветер был сильным, почти яростным, он прорывался сквозь тьму, окутавшую меня. Он ворвался в грудь, рассеивая удушливую панику, оттесняя её прочь, как шторм разгоняет облака.
Всё в видении начало трескаться, разлетаться на куски по краям, пока ветер становился сильнее, возвращая мне почву под ногами. Теперь я чувствовала его — ветра проносились сквозь меня, ломая оковы транса. Хаос в голове утих, сменившись ровным, ритмичным пульсом ветра в моих легких.
Я выдохнула, всё еще дрожа, но теперь я чувствовала его рядом — твердого, настоящего. Его рука нашла мою; это прикосновение вернуло меня в реальность, пока последние клочья кошмара растворялись в ничто.
Его ладонь была холодной, словно он только что окунул её в ледяную воду.
— Донна. — Снова мое имя. С его губ. Как… мелодично. — Ты можешь открыть глаза, любовь моя?
Глаза? Могу ли я действительно?
— Да, — услышала я его настойчивый голос. — Да, ты можешь.
Мне стоило бы озвучить свои мысли, иначе его слова казались лишенными смысла.
— Всё кончено. У нас есть карта.
Всё вокруг казалось спокойным, разум был чист. И тут я начала слышать звук волн, разбивающихся о борт корабля.
Я улыбнулась. — Таласса?
Слушай, Леди Любовь. Дальше. Я повсюду.
Дальше.
Мерный ритм волн, катящихся вперед и назад, омывал меня, словно колыбельная. Каждый накат, каждый удар о берег был напоминанием: дыши. Медленно. Глубоко. Вдох и выдох.
Дальше.
Голос океана был утешительным, неизменным, его нежный гул наполнил уши. Я позволила ему унести меня, словно я плыла по поверхности — невесомая, свободная от шторма, который всё еще таился где-то глубоко внутри.
Я вдохнула, представляя, как ветерок обвивает меня, забирая тесноту из груди с каждым выдохом. На мгновение остались только я и море, как было всегда. Океан был бесконечным, незыблемым, целостным. И в его ритме я нашла покой.
Открой глаза, Леди Любовь.
И я открыла. Очень медленно.
Я едва не отпрянула назад, когда внезапный свет ударил по глазам, но капитан Пирс тут же оказался рядом, подхватив меня за плечи.
— Осторожнее. — Эта ухмылка. Боги, я чуть не сказала вслух, как рада видеть его снова, потому что в той тьме, казалось, прошла целая вечность.
Что это вообще было? Самая страшная вещь, которую я видела в своей жизни.
Я посмотрела на него, с ног до головы. Он был промокшим насквозь. Я обвела каюту взглядом, пытаясь осознать происходящее, и заметила, что один из небольших круглых иллюминаторов распахнут настежь.
— Эм… — попыталась я спросить.
— Эта твоя Богиня весьма настойчива.
Я улыбнулась.
Он стоял там в полном шоке, Леди Любовь.
Это была всего лишь маленькая волна, чтобы привести его в чувство.
Я была так счастлива снова слышать её голос, эхом отдающийся во всех уголках моего разума, что почти забыла, как страшно было, когда я не слышала её вовсе, в этой кромешной тьме. Как одиноко я себя чувствовала.
— Это было ужасно, — прошептала я вслух. Ему, Талассе… Или просто чтобы облечь это в слова, подтверждая самой себе, что всё произошло на самом деле и я не сошла с ума.