Страница 49 из 117
Он продолжал улыбаться — мягко, но с оттенком невысказанного веселья, которое я не могла не заметить. Словно он нашел что-то поразительное в моем искреннем порыве.
— Я знаю, — повторил он.
Я была в полном замешательстве:
— Вы знаете?
— Я попросил Вентуса послать тебе тот порыв ветра, любовь моя.
У меня перехватило дыхание, а глаза расширились. Каким-то образом я поняла, что чувствовала его присутствие раньше, в том тихом шепоте поверх всех остальных голосов.
— Я слышала вас, — пробормотала я вслух, словно подтверждая самой себе, что это правда, что я не сошла с ума и не воображаю всякое. — Вы говорили со мной.
Он склонил голову набок и с игривой ухмылкой оглядел меня с ног до головы:
— И тебе понравилось то, что я сказал?
Мои щеки снова меня предали. Я чувствовала, как по ним разливается жар, будто воздух вокруг наполнился нежным теплом, проникающим под кожу.
Я снова откашлялась и коротко ответила:
— Да, спасибо.
Изгиб его губ был едва заметным, но заряженным неоспоримым магнетизмом, словно он знал какую-то тайну или только что разделил со мной безмолвное понимание.
— И снова, — прошептал он с тем обезоруживающим обаянием, которое всегда присутствовало в его голосе.
Я опустила взгляд на карту, чтобы сбежать от его глаз и хоть как-то прикрыть пылающие щеки.
Маршрут, Леди Любовь.
Господи, какой позор.
— Конечно, да. Простите.
Он рассмеялся:
— Прошу прощения?
— Мне нужно, чтобы вы снова открыли компас, чтобы я могла с уверенностью проложить курс на карте, — быстро произнесла я.
Он расположился рядом, потянувшись за пером и чернилами. Его рука на мгновение коснулась моей, оставив после себя легкую дрожь. Он был полностью поглощен задачей, наверняка не осознавая, какой эффект производит его близость, а мне становилось всё труднее дышать.
Леди Любовь… Маршрут?
— Прошу прощения! — выпалила я, случайно и слишком громко, тут же прикрыв рот рукой. Боги, какой удар по приличиям!
Он инстинктивно отстранился.
— Всё в порядке? — спросил он, приподняв бровь.
Я кивнула и откашлялась:
— Когда будете готовы.
— Тогда закрой глаза, — сказал он, подходя ближе и вкладывая перо мне в руку.
Я проглотила нервный комок, расправила плечи, глубоко вздохнула и закрыла глаза.
И тут я почувствовала это.
Дрожь пробежала от шеи по позвоночнику до самых пяток, когда его дыхание коснулось кожи прямо над родимым пятном. Это был легкий, едва ощутимый поток воздуха, но я почувствовала, как он прошел сквозь меня, словно обещание. Он не обнимал меня за талию, не касался шеи или руки, как в таверне или лавке Раака — он вообще не прикасался ко мне, — но тепло его дыхания задержалось, пробуждая что-то глубоко внутри метки. От этого ощущения концентрация начала ускользать, мысли метались, как пламя на ветру. Я сжала зубы, крепко зажмурившись, пока за веками формировалось видение. Снова замелькали обрывки острова и Завесы, но не более того.
Дальше, Леди Любовь.
Голос Талассы эхом отдавался в разуме, заставляя меня жаждать этого «дальше». Я сжала руки в кулаки, пытаясь удержаться.
Карта. Маршрут. Дальше.
Внезапно древняя, потрепанная карта развернулась передо мной. Та самая, что лежала на столе. И затем, медленно, до боли медленно, по ней начала прокладываться линия, словно выжигая путь в моем сознании.
Это был маршрут. Направление. То, что нам было нужно.
Я начала улыбаться, крепче сжимая перо, готовая перенести его на бумагу. Но линия расплылась, края начали таять, когда концентрация ослабла. Я вдруг с пугающей остротой ощутила всё вокруг: звуки, скрип корабля, море… его губы так близко к моей шее…
Пульс участился, рука начала слегка дрожать.
— Дыши, — прошептал он, теперь так близко, что я почти чувствовала, как его голос вибрирует во мне. — Скажи мне, что ты видишь.
Я открыла рот, но голос дрожал, а видение раскалывалось, как разбитое стекло.
— Линия… — удалось мне выговорить. — Она там, но она… я не могу…
В груди нарастало огромное давление, я чувствовала, как сбивается дыхание. Мне стало страшно, потому что внезапно я не могла позвать Талассу, не могла удержаться за эту спасительную нить. Я не знала, как продолжить. Я чувствовала себя в ловушке. Такого раньше не случалось. А что, если я навсегда застряну в этой тьме?
Должно быть, он почувствовал мой ужас, потому что внезапно я услышала его вопрос — очень близко, но в то же время как будто издалека:
— Я могу прикоснуться к тебе?
Я быстро кивнула, не раздумывая, и он не стал ждать. Его рука нашла мою — сильная, уверенная — и направила её к карте на столе.
Я не открывала глаз, все еще запертая в туманном мире видения, но его прикосновение заземлило меня, словно через наши соединенные руки прошел ровный, устойчивый поток ветра.
— Покажи мне, — мягко сказал он, сжимая мои пальцы на пере. — Скажи мне, куда она идет.
Я снова сглотнула; тепло его дыхания всё еще волновало родимое пятно, рот был так близко к шее, помогая удерживать видение на плаву. И тогда я поняла, что мне нужно.
— Больше, — прошептала я дрожащим голосом.
— Больше чего, любовь моя?
— Ветра.
В одно мгновение его хватка стала тверже, он выровнял мою руку на карте, и новый порыв воздуха коснулся моей кожи. Маленькое сердечко на шее радостно отозвалось, линия стала четкой — но лишь на миг. Затем она снова начала таять.
И когда я открыла рот, чтобы попросить еще, я услышала его шепот:
— Я знаю.
В одно мгновение дверь за нашими спинами с грохотом распахнулась. Порыв ветра ворвался в каюту — дикий, внезапный, пронесся по комнате, как вышедший на свободу шторм. Мои волосы взметнулись, пряди выбились из прически и закружились вокруг лица.
Порыв ударил по мне, пробежал по коже, и всё в тот же миг обрело невероятную четкость. Карта в моем видении вспыхнула: маршрут проступил перед глазами, словно огненная тропа, выжигающая путь на пергаменте.
Ветры, хаотичные, но мощные, потянули меня глубже в видение. Линия была теперь яркой, ясной, безошибочной.
— Покажи мне, — четко произнес он.
Сердце колотилось, я выдохнула — видение стояло перед глазами, яркое и непоколебимое. Я чувствовала, как его рука сжала мою крепче, заземляя меня, направляя движение пера по бумаге.
— На восток, — пробормотала я, чувствуя, как его рука ведет мою.