Страница 46 из 117
Мельчайшие ракушки, морские звезды и кораллы были вырезаны с такой тщательностью, что казались живыми — я почти ожидала почувствовать под пальцами их шершавую поверхность. Сложный узор плавно перетекал из одного элемента в другой, превращая оружие в настоящее произведение искусства.
Я провела пальцами по резьбе, ощущая неразрывную связь с морем и с той жизнью, которую я выбрала.
Я чувствовала: этот лук — нечто гораздо большее, чем просто орудие для битвы.
— Символ твоего духа, Леди Любовь. Свирепого и свободного, безграничного, как сам океан.
На моих губах расцвела улыбка, когда я подняла лук, чувствуя его идеальный вес в руках. Казалось, он ждал меня — спрятанный, как когда-то я сама, в ожидании правильного момента, чтобы быть найденным.
— Таласса, — прошептала я в полумраке комнаты.
— Коко!
Я рассмеялась.
— Ты хотела, чтобы я нашла его, правда?
Рядом с тем местом, где лежал лук, я заметила глобус Романтического Ордена. Он был окрашен в красивый цвет розового золота, и я внезапно вспомнила, что задолжала глобус одному человеку.
— Донна? Донна, идем, мы направляемся в «Чернильный якорь»! — голос Джоны за дверью заставил меня вскочить и выйти, бережно прижимая к себе лук и глобус.
— Давай, капитан ждет нас на «Ребекке», мы отплываем через час, — он опустил взгляд на мои руки. — Что это?
Я улыбнулась.
— Раак, я могу взять это? — спросила я, глядя на него. — Я обязательно заплачу тебе позже, обещаю.
Он рассмеялся:
— Слова настоящего пирата.
— Посмотрите-ка. Розовая Стрела нашла настоящий лук, — хохотал Эфрен. — Твои колготки будут благодарны, я уверен.
— Разве он не прекрасен? — выдохнула я.
— Не так, как ты, принцесса, — подмигнул он.
В одно мгновение Джона схватил его за воротник жилета и развернул к выходу.
— У меня есть лесть и для тебя, Золотой Клык, не волнуйся.
Эла Сокровище закатила глаза и подошла ко мне:
— Идем. «Чернильный якорь» ждет.
— «Чернильный якорь»? — переспросила я, следуя за ней к двери.
— Нам нужно набить немного чернил, прежде чем мы покинем порт.
— Типа… татуировку?
— А-га, — она ухмыльнулась. — Есть старая морская традиция насчет татуировок, ты знаешь её?
— Я читала об этом, — как и о многом другом в тех запрещенных книгах, которые мне не положено было иметь.
В этой истории было что-то пугающе прекрасное. Идея о том, что чернила могут хранить и надежду, и разбитое сердце. Когда моряки отправлялись в свое первое плавание, они делали татуировку перед тем, как ступить на борт. Это был ритуал — своего рода оберег, чтобы вернуться целыми и невредимыми. Затем, по достижении цели, они делали вторую, отмечая успех. А третья… она предназначалась для возвращения домой. Поэтому говорили, что иметь четное количество татуировок — дурной знак, ведь это означало, что моряк так и не вернулся. Потерян в море, история оборвалась.
— Сколько у тебя? — спросила она.
— Хм… Боюсь, ни одной.
— Значит, это порт начала твоего первого приключения, да? Увлекательно и интригующе, — она заиграла бровями.
Я улыбнулась.
— А у тебя сколько?
— Достаточно, чтобы рассказать о хорошей порции удачи, которая всегда позволяла мне найти дорогу домой.
Я не видела чернил на её руках, возможно, они были скрыты на плечах или спине. Я уже хотела спросить, но тут за моей спиной раздался голос Раака:
— Этот попугай собирается следовать за мной повсюду?
— О, она следует за мной, не переживай, — рассмеялась я.
— Коко!
— И почему, во имя Богов, ты следуешь за нами? — Эла скрестила руки на груди.
Раак расхохотался:
— О, тебе это понравится, Эла Сокровище. Разве твой обожаемый капитан тебе не сказал? — он подошел к ней и пальцем тронул перо на её шляпе. — Он хочет, чтобы я был на борту «Ребекки».
Её лицо изменилось в одно мгновение. Глаза расширились, ноздри затрепетали. Она сжала кулаки, и лицо приобрело цвет её малиновой помады — верный признак гнева.
— Надеюсь, это одна из твоих ужасных шуток, — процедила она сквозь зубы.
— Все мои вещи уже упакованы, — усмехнулся он. — Не волнуйся, Эла Сокровище. У тебя будет полно одежды. — Он повернулся к нам спиной и зашагал прочь.
— Ах ты гад! Сколько он тебе платит! Я могу заплатить вдвое больше!
Я рассмеялась.
— Знаешь, я как-то читала книгу о двух влюбленных, которые начинали как…
— Даже не смей заканчивать эту фразу.
✽✽✽
Выйдя с прекрасных улиц Лоро, мы прошли под аркой, и я не удержалась — подняла голову, изучая изысканный дизайн, который, как я теперь знала, был создан десятилетним капитаном Пирсом.
Укол печали ускорил мой пульс при мысли о маленьком ребенке, которого заставили делать то, что он любил, во имя общего зла. Или, возможно, это было сделано ради общего блага, но наказано вечным личным страданием? Он создал нечто драгоценное, чтобы защитить общину, в обмен на вечность мучений.
— Ну, нравится? По-моему, это просто невероятно, — голос Эфрена прервал мои раздумья.
— Да, это так, — выдохнула я, не отрывая взгляда от арки.
Он кивнул на мою руку:
— Я имел в виду татуировку, Розовая Стрела.
— Ох. — Я инстинктивно посмотрела на левую руку. Свежая татуировка морского змея изящно обвивала мой указательный палец; его чешуя мерцала перламутровым блеском, поднимаясь до самого сустава. Голова змея покоилась прямо под ногтем, глаза были острыми и настороженными, словно он следил за каждым моим движением. Мы все сделали себе одинаковых змеев — тех самых, что украшали навершия арки, открывающей путь в Лоро, как напоминание о том, откуда мы пришли, куда бы ни отправились дальше.
Я выбрала указательный палец левой руки, потому что именно им я держала лук — тем самым пальцем, которым Ахмос учил меня целиться много лет назад. Сначала мне было страшно, ведь я никогда раньше не делала ничего подобного, но мне очень хотелось эту татуировку. Чернила были не просто украшением; это было обещание самой себе, клятва, что я приму это новое путешествие со всей силой и мастерством, которыми обладаю. Я могла быть достаточно смелой. Я больше не была просто «девочкой с луком», «дочерью дьявола, ставшей ангелом» — я стала пиратом, отмеченным самим морем. Это было напоминание о том, что я знала всю свою жизнь, но никогда не верила, что способна на это, пока мое израненное тело не погрузилось в морские глубины.
Я улыбнулась Эфрену:
— Да, мне она очень нравится.