Страница 43 из 117
Между картами в беспорядке были приколоты плакаты о розыске печально известных пиратов — их выветренная бумага загибалась по краям, словно их пришпилили в спешке после столкновения с законом. Каждая поверхность в комнате была задрапирована или завалена ослепительным множеством вещей — настоящий рай для барахольщика. Одежда из богатых темных тканей и яркого шелка вываливалась из открытых сундуков и свисала с крюков, а стойки с драгоценностями мерцали в теплом, приглушенном свете.
Кольца, инкрустированные самоцветами, золотые и серебряные ожерелья, браслеты с камнями — всё это теснилось, борясь за место, и их притягательность было невозможно игнорировать.
— Этот негодяй, — пробормотала Эла Сокровище, копаясь в драгоценностях. Она достала маленькие золотые кольца-серьги с разными узорами и начала вплетать их в свои темные пряди. — Бери всё, что хочешь, ему будет всё равно.
— Раак очень щедрый, — сказала я, подходя к Эле и по пути касаясь некоторых тканей и платьев.
Мне очень хотелось выведать у неё, кто он такой на самом деле, потому что всё, что я видела до этого, заставляло меня улыбаться, как дурочку.
— Он пират, Донна. Всё это раньше принадлежало кому-то другому. Он лишь ворует и делает эти вещи красивее, потому что ему так нравится. Он вовсе не щедрый.
— А почему он прячет всё это здесь, а не выставляет в магазине, чтобы все видели?
— Это вещи, которые он видит и думает, что они могут мне понравиться, поэтому он хранит их здесь, в моем тайнике.
Я посмотрела на неё с широко раскрытыми глазами и ухмылкой.
— Прекрати. У нас своего рода сделка.
— Угу, — пробормотала я в знак согласия, разглядывая одежду и украшения. — Он довольно привлекательный, — сказала я, глядя на неё.
Она закатила глаза:
— Он — мужчина.
Я посмотрела на неё с вопросительной улыбкой, и она, похоже, заметила что-то в моих глазах, потому что внезапно произнесла:
— Тебе нужно прекратить так смотреть. Капитан был прав, у тебя есть какая-то сила.
От упоминания капитана Пирса и силы моего взгляда в одном предложении у меня всё перевернулось внутри, и я поспешила занять себя одним из платьев.
Она ухмыльнулась:
— Ты не собираешься спрашивать?
— Я не понимаю, о чем ты, — ответила я, пожалуй, слишком быстро.
— Разве ты не хочешь знать, почему капитан говорил о твоих глазах?
Внезапное тепло разлилось по груди. Смесь эмоций забурлила внутри — волнение, удивление и легкое неверие.
— Ты, должно быть, ослышалась, — сказала я, пытаясь избавиться от нервного трепета.
— О, я определенно не ослышалась. Я прекрасно слышала, как он предупреждал нас о твоих… и я цитирую дословно, — она начала жестикулировать указательным и средним пальцами, словно читала фразу из книги, — «омутах жидкого янтаря, теплых и манящих, которые я до сих пор не могу понять».
Мое сердце забилось быстро и легко, и на мгновение у меня перехватило дыхание, словно мир слегка сместился со своей оси. Он точно не мог этого сказать. Или мог? Боги. От этой мысли щеки вспыхнули жаром, который, я знала, мне не удастся скрыть. Мысли метались, перебирая варианты того, что он мог видеть или даже думать.
— Он определенно был пьян, — сказала я, уклоняясь от её взгляда и быстро вытаскивая красивое розовое платье.
Она рассмеялась:
— Капитан не пьет.
Я посмотрела на неё пытливым взглядом.
— Хотя каждую ночь он принимает какое-то странное зелье, которое варит Аластер, чтобы спать без кошмаров, на всякий случай. Так что, возможно, поэтому он думал о твоих «омутах жидкого янтаря», — сказала она, смеясь.
— Ты дразнишься! — я швырнула в неё платьем, и она рассмеялась еще сильнее.
— Ты покраснела как тот уродливый попугай! — она хохотала, и этот смех был настолько заразительным, что я тоже не смогла сдержаться.
— Не могу поверить, что ты лгала.
— Почему? Потому что ты так отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой?
Мы продолжали смеяться, а она всё вплетала крошечные золотые колечки в свои волосы.
— Ты ведь понимаешь, что выдумала это только потому, что я предположила, будто ты, возможно, хочешь поцеловать Раака?
Она ахнула от неожиданности и сделала два шага, чтобы зажать мне рот рукой.
— Ты никогда такого не говорила и никогда больше не скажешь.
Я продолжала смеяться, её ладонь приглушала звук.
— Ты — сплошная неприятность, Розовая Стрела, — она отступила на шаг и улыбнулась.
И внезапно в моей груди расцвела неожиданная радость. Это было легкое, почти головокружительное ощущение, словно я обнаружила спрятанную ракушку на берегу, где никогда не думала искать. Когда наш смех стих, сменившись уютной тишиной, я с мягким, довольным вздохом осознала, что мне не хватало именно такого простого общения. Мир словно стал чуточку приветливее. Впервые за долгое время — с тех пор, как Диего перестал сопровождать меня к берегу и мы перестали вот так смеяться — я почувствовала этот простой, чистый комфорт принадлежности, осознание, что рядом есть кто-то, кто меня понимает. И это было чувство, за которое я очень хотела удержаться.
— Нравится? — спросила она, поднимая с пола розовое платье, которое я в неё бросила. — Надевай, оно прямо кричит твое имя, — она протянула его мне с улыбкой.
— Я действительно могу его взять? — прошептала я.
Эла рассмеялась:
— Если только ты не хочешь вечно донашивать одежду Эфрена.
Когда я переоделась, и Эла осыпала меня комплиментами, я вышла из тайной комнаты, чтобы рассмотреть себя в зеркале.
Платье было таким простым, но в то же время самым волшебным из всего, что я когда-либо видела. Оно было нежно-розового оттенка, словно его коснулся первый свет рассвета. Ткань — мягкая и воздушная — касалась моей кожи, словно нежное прикосновение. Я провела пальцами по гладкому лифу, очерчивая элегантное кружево, которое подчеркивало изгибы и идеально стягивало талию. Корсет, зашнурованный лентами бледного румянца, сидел плотно, но не стеснял движений; он заставлял меня выпрямиться, почувствовать себя выше, горделивее, словно я действительно готова повелевать миром. Готова без страха отплыть к горизонту и никогда не возвращаться.