Страница 37 из 117
Я искренне улыбнулась в ответ, потому что понимала её. У меня тоже такого не было. В моей жизни были только та добрая старушка-портниха и Дара, но они скорее заменяли мне мать. Может, они сами чувствовали необходимость выбрать эту роль, видя, какой юной и потерянной я была — всего лишь одинокая девушка с разумом, полным вопросов и изумления.
У меня никогда не было отношений с девушкой моего возраста, которые не перерастали бы в соперничество. Дворцовые девицы заставляли меня хотеть быть похожей на них, а в чем-то — даже превзойти. Но я понимала, что это, по сути, моя собственная проблема, порожденная тем, как мужчины загоняют нас в рамки ролей, в которых мы должны соревноваться друг с другом, чтобы заслужить право на «достойную» жизнь в их глазах. К тому возрасту, когда я осознала, что, возможно, все эти девушки во дворце страдали от того же самого, я уже успела добровольно изолироваться, уйдя в свои книги и стрельбу из лука. И я решила, что они сделали то же самое, каждая со своими интересами. Вероятно, потому, что нас всегда учили видеть друг в друге соперниц, а как только нас признавали «готовыми», мы должны были посвятить свои жизни мужчине.
А наши мечты… что насчет них? Мы должны были ухватиться за них до того, как это случится, до того, как они превратятся в простое воспоминание, которое когда-то было у глупой маленькой девочки. Чтобы хотя бы на несколько секунд прожить свою собственную жизнь.
— Поскольку Дара ступала на «Ребекку» лишь раз в… — Эла продолжала говорить, но тут же осеклась, поняв, что сказала.
— Ты можешь говорить об этом прямо, — голос Дюка заставил меня обернуться, и моё сердце на мгновение дрогнуло.
— Друг, — окликнул его Сеол, но прозвучало это как утешение.
— Я знал это с того самого момента, как сошел с корабля и ступил в порт, — голос Дюка был полон скорби, он начал пить. — Она предупреждала меня. В последний раз, когда мы виделись, она всё твердила, что нашла дело, ради которого отдала бы жизнь, если потребуется. Вы же знаете, как она относилась к этим старым пророчествам. — Он вздохнул, и этот вздох перешел в тихий, короткий смешок. — Я знаю, что она сделала бы это снова, хоть тысячу раз, и я уважаю её выбор. Это была одна из причин, почему я любил её и буду любить всегда. Мне просто нужно, чтобы вы рассказали, как это случилось.
Моё сердце сжалось, и в тот момент, когда я уже собиралась открыть рот, заговорил капитан:
— Его зовут Диего Харт, он капитан Королевской гвардии Тидии. Она была убита его мечом.
Я ждала, что Дюк что-то ответит, но он лишь молча смотрел на своего капитана. Через пару долгих минут тишины он произнес:
— У тебя есть моё разрешение, если хочешь его убить.
— Я не стану этого делать, если она захочет сделать это сама, — сказал капитан, кивнув в мою сторону.
Внезапно я почувствовала, как все присутствующие за столом изучают меня, словно ожидая ответа.
— Что он тебе сделал? — спросила Эла, почти приняв боевую стойку, будто была готова прямо сейчас сорваться в бой.
— Ничего, — ответила я, пожалуй, слишком быстро. — Ничего… Он… э-э… Он убил Дару.
— Когда Дары не было с нами в море, она была с ней. И так было большую часть времени, так что она имеет такое же право убить его, как и мы. Дара хотела, чтобы она была с нами, — сказал капитан.
— Значит, он предал вас, — перебила его Эла.
Мой взгляд встретился с её глазами, пока она продолжала:
— Он ведь должен был знать, как много она для тебя значила.
Я кивнула.
— И всё равно убил её.
— Король Тадриус отдал приказ.
— Тогда ты убьешь их обоих.
Я моргнула, не в силах вымолвить ни слова. Я хотела смерти короля с того самого момента, как увидела, как он повесил моего отца прямо перед Тидией. На моих глазах. Но я никогда даже не мечтала, что это может произойти — я никогда не просила об этом Богов, я просто ждала, когда это случится само собой.
— Сначала мы отправимся в Гавань Разбитых Сердец, — перебил капитан, прежде чем я успела что-то сказать, словно он читал мои мысли и знал, что мне нужна передышка.
Некоторые из них поперхнулись своими напитками при упоминании Гавани.
— Простите? — переспросили Эла и Эфрен одновременно.
— Я думал, мы ищем «Мерзкого Фантома»? — спросил Джона.
— Так и есть, — объяснил капитан. — Я вычислил, что он находится там, исходя из карты, которую дала нам Дара.
— А где эта карта? — спросил Дюк.
Я достала из кармана розовую ракушку и положила её на стол перед ним.
Он тихо рассмеялся и покачал головой, приговаривая:
— Вечно эти игры.
— Что там написано, Дюк? — спросил Сеол.
— Пиратство — для влюбленных, — произнесли мы в унисон.
Он посмотрел на меня и улыбнулся, и внезапно я почувствовала, что больше не одинока в этой ноше, заметив, что остальные тоже улыбаются.
Затем Эла нарушила тишину вопросом, который, вероятно, крутился у всех на языке:
— Хорошо, они в Гавани. Но как, во имя Богов, нам попасть туда и выбраться, не умерев? Я думала, именно для этого нам нужна была карта, которую мы искали? Карта, которую Дара якобы нашла во дворце короля Тадриуса? Та самая, что хранит все секреты моря?
Услышав последнюю фразу, я расширила глаза. Карта, хранящая все секреты моря?
— «Вуаль Талассы»? Я думала, это миф, — выпалила я, не задумываясь, и таверна внезапно притихла. В таверне не осталось ни одного пирата, который не смотрел бы на наш стол.
— Какого черта вы вылупились? — рявкнула Эла, вскакивая и выхватывая пистолет. Она выстрелила в стоявший в углу бочонок с ромом, проделав в нем дыру, и напиток хлынул по полу таверны фонтаном. — Я что, зря купила вам выпивку?
Тут же раздались радостные возгласы, музыканты мгновенно заиграли снова, и таверна ожила.
Она села на место, приложилась к своему стакану, как ни в чем не бывало, и пробормотала:
— Я потратила на вас сегодня две пули, капитан. Надеюсь, ты это запомнишь.
— Хорошо, что кое-кто теперь должен мне одну, — сказал капитан Пирс, глядя на меня. — Разве не так, любовь моя?
Я почувствовала, как к щекам приливает жар, отчетливый румянец пополз вверх по шее. Отчаянно желая скрыть это, я слегка отвела взгляд и уставилась в стол, сердце нервно трепетало — я надеялась, что он не заметил. Но что-то внутри меня требовало поднять глаза, поймать его реакцию. Не знаю, что это было, но я чувствовала это с того самого момента, как ступила на этот остров. Или, может быть, с тех пор, как оказалась на «Ребекке».