Страница 38 из 117
— У нас есть карта, — объявил Дюк, привлекая мое внимание. Он сказал это с такой уверенностью, что я засомневалась: а не обнаружил ли он только что что-то важное?
Краем глаза я заметила, как капитан ухмыльнулся мне, словно мы оба были хранителями тайны.
Дюк взял одну из свечей, освещавших стол, и поднес ракушку к пламени, чтобы мы могли видеть, что произойдет дальше. Тепло, должно быть, расплавило воск, скрывавший сообщение, потому что внезапно на поверхности раковины начали проявляться буквы.
Мои глаза округлились, когда Аластер прочитал скрытое послание вслух:
— Только капитан держит ключ к компасу.
Все инстинктивно уставились на капитана Пирса, а тот лишь тихо рассмеялся:
— Я пропустил тот момент, когда лишился титула капитана, потому что, уж поверьте, у меня в руках ничего нет.
— Она тебе ничего не говорила? — спросила меня Эла.
— Она отдала мне ракушку, когда я даже не знала об этом, спрятала в волосах. Я только недавно обнаружила, что это такое, но это сообщение вижу впервые.
— Значит, она хотела, чтобы мы спасли тебя только ради того, чтобы ты доставила послание, о котором сама не подозревала… Да, это в духе Дары.
— Не хочешь ли ты просветить этих скорбящих моряков, кто ты такая, любовь моя? — громко спросил капитан, чтобы все могли слышать.
Все смотрели на меня одновременно с замешательством и азартом. Их губы растягивались в ожидающих улыбках, и я впервые по-настоящему почувствовала себя кем-то, частью чего-то целого.
Я убрала волосы рукой, обнажив левую сторону шеи, где на коже красовалось родимое пятно в форме сердца.
Раздались вздохи недоверия, перекрывшие ругательства Эфрена и Элы, но я отчетливо услышала, как Дюк произнес:
— Она знала, капитан. Дара знала, кто она, и поэтому хотела, чтобы она была здесь, с нами. Она должна знать, где находится «Фантом».
— Это была моя теория. Но она в своей жизни ни разу не видела этот корабль, — ответил капитан Пирс.
— Можем мы на секунду остановиться и осознать, что ребенок Бальбоа — это женщина? Это лучший день в моей жизни! — рассмеялась Эла под изумленный взгляд Джона. — А она еще и лучница? Что, если Дара была права, что, если…
— Нам нужно добраться до «Мерзкого Фантома», капитан, — серьезно перебил её Аластер.
— Согласен, — ответил капитан. — У неё есть милость Талассы, должно быть, это одна из причин, почему Дара хотела видеть её на борту «Ребекки». Она приведет нас в Гавань Разбитых Сердец с помощью Богини морей.
— У нас осталось нерасшифрованное послание. — Мы все обернулись к Дюку, который всё еще внимательно изучал розовую ракушку. — Дара приложила столько усилий, чтобы скрыть это.
— Пираты всегда останутся пиратами, и теперь мы знаем, где их искать. В Гавани Разбитых Сердец. И точка, — почти сердито отрезал капитан Пирс. — Я не позволю ничему больше удерживать меня от этого проклятого корабля хоть на минуту. Нам не нужна никакая карта, она приведет нас в Гавань, и на этом всё.
— При всем уважении, капитан, — Аластер своим замечанием прорезал напряжение, повисшее в воздухе, — мы хотим добраться до «Мерзкого Фантома», но все мы знаем, что Таласса потеряла контроль над Девятью морями.
Мое сердце замерло от этих слов.
— Морнатос взял воды под свой контроль, мертвые снова правят ими с подачи суверенов Маретиса, — продолжил Аластер. — Они контролируют и землю, и море. Есть воды, по которым даже она, с помощью Талассы, не сможет пройти. И вы знаете это, капитан, потому что видели это своими глазами. Нам нужна та карта, вот почему мы искали её годами, не так ли?
Стол погрузился в тишину, нагруженную вопросами и страхами. И что-то в этой неподвижности заставило меня озвучить истину, которую я осознала совсем недавно:
— Я могу говорить с ней.
Все уставились на меня в замешательстве, ожидая пояснений.
— Я могу говорить с Талассой. Она говорит со мной.
Капитан Пирс резко повернул голову в мою сторону. Его глаза расширились, по лицу пробежала тень, когда мои слова повисли в воздухе. Какое-то мгновение он просто смотрел на меня, задержав дыхание, словно его ударили под дых. Недоверие было очевидным, но под ним начала проступать странная смесь сочувствия и узнавания. Его взгляд смягчился, словно он видел меня впервые — как будто давно похороненная тайна была наконец разделена. Он с трудом сглотнул, пытаясь обрести голос, но эмоции, бурлившие в его глазах — облегчение, страх и нечто почти родственное — говорили громче любых слов.
Внезапно я почувствовала жжение на левой стороне шеи, и его взгляд тут же упал туда. Мое дыхание участилось, когда его глаза распахнулись еще шире. Он протянул руку, чтобы убрать мои волосы, осторожно коснулся ладонью шеи и большим пальцем очень медленно провел по моему родимому пятну.
— У неё компас, — прошептал он.
А затем он очень нежно подул мне на шею и посмотрел на меня с широкой, открытой улыбкой.
— Черт возьми, Розовая Стрела, твое сердечко светится, — сказал Эфрен, и я тут же прижала руку к шее. В тот момент, когда я коснулась родимого пятна, странное ощущение пробежало по моему телу, словно легкий рывок глубоко внутри груди. Мир вокруг меня будто сместился, всё окружающее отступило, оставив лишь единственное, неоспоримое чувство направления.
Я закрыла глаза, и сердце забилось чаще, когда путь развернулся в моем сознании — ясный и верный. Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше: тихая, но властная тяга вела меня, словно родимое пятно в форме сердца пробудилось, чтобы показать мне дорогу.
И тут же в голове эхом отозвались слова Дары, сказанные тем утром:
«Слушай меня внимательно, Леди Любовь. Всегда иди туда, куда указывает твое сердце, оно — твой компас. Тебе уготовано гораздо больше, чем ты думаешь».
Я резко открыла глаза.
— Это твое сердце, Донна, — произнес капитан. — Именно оно поведет тебя куда угодно. С ним ты могла бы вести за собой армии.
Моя шея зажглась еще сильнее, и я инстинктивно снова закрыла глаза, но на этот раз во тьме я увидела поразительный образ острова, возникающего из глубин моего разума.