Страница 30 из 117
— Почему ты всегда называешь меня так? — прошептала я со слезами на глазах, снова услышав прозвище, которое дала мне Дара.
Ветры. И Дара Алдес. Она столько лет умоляла меня вмешаться в судьбу Леди Любовь. Она молилась до последнего вздоха за Леди Любовь. За тебя.
Я легла на кровать, и неудержимые слезы потекли по моим щекам. Я плакала, представляя Дару на коленях, умоляющую о моей защите. Она отдала свою жизнь, чтобы подарить мне ту, о которой я всегда мечтала. И я видела, как мой друг, с которым мы были столько лет — тот, кто клялся, что любит меня, — пронзил ее сердце мечом, который дал ему Король в день, когда он стал капитаном Королевской гвардии. А я не смогла ничего сделать.
Но теперь я это сделаю. Я закончу это ради неё — чем бы это ни было. Я останусь, потому что она хотела, чтобы я была здесь, и потому что я любила её. И потому что это была жизнь, которую я искала столько лет.
«Я точно знаю, что твое самое захватывающее и вдохновляющее приключение начинается сейчас».
С этими словами, отозвавшимися в каждом уголке моей души, я закрыла глаза и стала ждать, когда сон окутает меня.
Моя жизнь началась сейчас.
✽✽✽
Голос за дверью, называющий мое имя, разбудил меня. Я потерла лицо руками, поднимаясь с койки, и направилась к выходу, как вдруг услышала:
— Это я, Эфрен, — сопровождаемое деликатным покашливанием. — Эфрен Бароне.
Я распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с мужчиной, чьи длинные светлые волосы обрамляли торс и руки, покрытые татуировками в виде красных щупалец.
— Я Донна, — улыбнулась я. — Очень приятно познакомиться.
— О, я в курсе, — ответил он с ухмылкой. — Что тебя зовут Донна и что тебе очень приятно со мной познакомиться.
Теперь, когда я услышала его голос, я поняла, что в нем есть какая-то музыкальность: каждое слово словно перекатывалось на языке, обретая плавный, почти лирический ритм. Возможно, он был родом из Жевиры.
Он бросил взгляд на мою рубашку и едва заметным наклоном головы указал на нее.
— Я искал именно ее.
— О! Прошу прощения, я не знала, что она твоя, Джона сказал, что я могу…
Он рассмеялся:
— Полагаю, она все это время была у него.
— Он сказал, что ты никогда не носишь рубашек.
Эфрен подался вперед, словно собираясь поведать мне тайну, и прошептал:
— Потому что я знаю: ему нравится смотреть. — Он игриво поиграл бровями, затем сделал шаг назад и повернулся, собираясь уходить. — Пойдем, ты же не хочешь это пропустить!
Я тут же последовала за ним.
— Мы уже прибыли?
— Ага.
Я расширила глаза, сбитая с толку тем, как быстро летит время.
— Мне казалось, мы прибудем в полночь?
Он рассмеялся и посмотрел на меня на ходу.
— Ты проспала довольно долго. День был утомительным, принцесса?
— Перестань флиртовать с новенькой, Бароне, — Джона появился перед нами с веревкой, перекинутой через плечо.
— Золотой Клык, ты только посмотри на это, — произнес Эфрен с ухмылкой, кивнув в мою сторону. — Я нашел свою рубашку.
Джона ответил тем, что швырнул в него веревку, и Эфрен только рассмеялся такой реакции.
— Живее, мы швартуемся через считанные минуты.
Эфрен начал было следовать за ним, но обернулся ко мне, приподняв бровь и растянув губы в многозначительной усмешке. С триумфальным, понимающим видом он одними губами произнес:
— Я же говорил, ему нравится смотреть.
Улыбка коснулась моих губ, когда я ступила на палубу. Ночной морской бриз встретил меня, и я подняла голову к небу — оно было уже совсем темным, украшенным миллионами звезд.
Мы входили в порт Исла-Лоро. Множество кораблей и лодок, маленьких и больших, уже стояли у причалов. Порт был освещен скудно, лишь поверхность моря сверкала отражениями звезд, словно они сами упали в воду, зная, что в такой темноте их присутствие необходимо.
Кое-где еще горели уличные фонари, но я видела, что они разбиты — словно в них нарочно швыряли камни. Казалось, кто-то хотел погрузить всё во тьму или попросту скрыть это место от чужих глаз. Это было похоже на шаг в тайну. Вокруг царила тишина, но вдалеке в воздухе разливались звуки смеха и песен. Голоса радости. Было в этом месте что-то, напоминающее антитезу сирен: облик его казался пугающим, но пение и смех, наполнявшие атмосферу, заставляли сделать два шага вперед, вглубь темной загадки. Тянуло искать — правдами или неправдами — тот контраст, что таился чуть поодаль, ожидая своего открытия: резкий и прекрасный, обещание того, что за тьмой скрывается край наслаждений и бесконечных возможностей.
Я сжала руки в кулаки и прикусила нижнюю губу, словно невольно сдерживая порыв броситься бежать по улицам острова.
— Ты никогда здесь не была, верно?
Голос капитана вырвал меня из транса, и я тут же обернулась к нему. Должно быть, он увидел вопрос, написанный на моем лице, потому что еще до того, как я успела вымолвить слово, он уже ответил:
— У тебя такой взгляд.
Я встретила его взгляд, нахмурившись, словно была частью загадки, разгадку которой сама не знала.
— Взгляд? — переспросила я. — Какой еще взгляд?
— Взгляд, заставляющий моряка задуматься не только о том, кто он такой, но и о том, кем он мог бы стать.
Я затаила дыхание от этого неожиданного ответа. Почему-то то, что он заметил нечто подобное и сказал, что в моих глазах есть такая сила, заставило меня почувствовать, будто я окунула ноги в мелководье, — словно холодная вода хлынула на тело, согреваясь по мере того, как поднималась всё выше, пока не достигла моих щек.
Я выдохнула и прочистила горло, тут же занявшись тем, что начала всматриваться в небо, ища другой источник света. Ища ту, что всегда была там, каждую ночь, проведенную в одиночестве у окна в мечтах. Ища ту, с кем я чувствовала наибольшее родство, ту, что мечтала коснуться моря, но так и не смогла.
Но луны нигде не было видно.
— Не ищи ее. Селькат не утруждает себя визитами на этот остров несчастных.
Я снова посмотрела на капитана Пирса: он крепил к поясу меч и два ножа, продолжая говорить:
— Даже луна потеряла надежду на нас.
— Может, потому что это вы первыми потеряли надежду на нее, — осмелилась ответить я.