Утонуть во имя любви

Глава 20

12

…К свободе всем сердцем

— Кажется, я так и не услышал твоего имени, — сказал мне капитан Пирс, переводя взгляд на лук, который я соорудила несколько минут назад из пары чулок и сломанного весла.

— Донна, — ответила я.

Он тихо усмехнулся:

— Донна Бальбоа.

И почему-то от звуков моего полного имени, слетевшего с уст знаменитого капитана пиратов, на сердце стало так легко. Я наконец-то поверила — раз и навсегда — что да, я была рождена, чтобы стать одной из них. Что я готова, что я хочу этого, и что у меня есть всё необходимое, чтобы быть пиратом. Ведь в конечном счете, превыше всего остального, я умела любить.

Я хотела быть всем сразу: безумцем, романтиком и пиратом.

— Ты же понимаешь, что скоро все начнут говорить об этой твоей «несокрушимой» стреле? — продолжал он. — Ставлю пять дублонов, что слава о ней доберется до Лоро раньше нас, и, как только ты ступишь на пристань, тебе уже сочинят балладу.

Дюк позади меня рассмеялся:

— Ставлю вдвое больше.

— Они же из королевского флота, я очень сомневаюсь, что они последуют за нами в Лоро… — я оглянулась и увидела, как к нам с громким смехом приближаются Джона и Эфрен. — Или последуют? — прошептала я, сбитая с толку тем, что все вокруг делятся каким-то общим секретом, кроме меня.

— Ветры, любовь моя, — с ухмылкой пояснил капитан Пирс. — Именно они разносят истории с моря на сушу.

Я подняла взгляд на паруса, раздутые дыханием Вентуса. Они стояли недвижно, пока вопросы бороздили мой лоб, а мысли запутывались в потоках воздуха, словно голос капитана звучал где-то вдалеке.

— Люди пишут песни на основе легенд, которые приносят ветры, — он подошел ближе, и его голос опустился до шепота. — И ты впервые услышишь в такой песне свое имя, пират.

Это слово пронеслось по мне дрожью, словно ледяное течение, пробежавшее с головы до пят, чтобы потом вернуться назад и сжать сердце в ритме разбивающихся о борт волн.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась.

Иди и живи, Леди Любовь.

— Значит ли это, что я могу остаться? — умоляю, пусть он скажет «да». — Я не принесу неприятностей.

Он склонил голову, задержав на мне взгляд с такой улыбкой, по которой было невозможно понять, приглашение это или шутка:

— Самое скучное из всех возможных утверждений.

Он бросил мне розовую ракушку, которую Дара вплела мне в волосы всего несколько часов назад, и я поймала её обеими руками.

— Придумайте с твоей Богиней способ доставить нас к Гавани разбитых сердец, не поцарапав мой корабль, и можешь ходить на «Ребекке» под моим командованием.

Мы справимся, Леди Любовь.

Мои глаза расширились от звука голоса у меня в голове. Опять этот голос — голос, который я считала плодом нервов, тревоги, страха и одиночества, изобретением подсознания, чтобы оправдать происходящее. Но это ощущалось так, словно… Нет, этого просто не может быть.

Мои мысли прервал голос капитана.

— Джона, дай ей какой-нибудь одежды, — сказал он, указывая на меня. — Всем приготовиться к причаливанию в полночь. И будьте готовы потратить немного боеприпасов. — Он продолжал говорить, уже разворачиваясь и направляясь к каюте. — Я должен денег всему этому проклятому острову.

Укрывшись в уединенной маленькой каюте с двухъярусной койкой — там, где Джона обещал, что я найду одежду, — я уже успела переодеться в сапоги, коричневые брюки и белую льняную рубашку, завязанную на груди свободным узлом. Наконец-то я могла спокойно посидеть наедине со своими мыслями.

За одно утро вся моя жизнь перевернулась.

Еще вчера вечером я шепотом прощалась с морем, а сегодня уже плыла на самом быстром корабле Девяти Морей рядом с одним из самых печально известных и разыскиваемых пиратов Четырех Королевств.

Сегодня утром я проснулась, готовясь стать леди Харт, вынужденная оставить позади все легенды и мифы, в которые так отчаянно хотела верить, а теперь — я сама жила в одном из них. Все эти годы та маленькая мечтательная девочка была права. Книги были правы. Всё это время я убеждала себя, что зов моря — не более чем романтическая выдумка для баллад и сказок на ночь, но теперь, казалось, я действительно слышала его. Таласса звала меня, мой отец оставил мне ее знак.

У меня было благословение морей.

— Ты правда Таласса? — прошептала я в пустоту маленькой каюты, надеясь, что этот голос услышит меня. Тот самый голос, что вел меня с того момента, как я впервые шагнула в ту церковь и начала понимать, кем я являюсь на самом деле и кем всегда останусь, как бы они ни пытались меня изменить.

Я ждала ответа, но в голове царила тишина, и я попробовала снова, задав вопрос, который мучил меня сильнее всего:

— Ты знала моего отца?

Снова тишина.

Я осторожно провела пальцами по окровавленному свадебному платью, которое свернула и положила на кровать рядом с собой.

— Спасибо, что спасла меня. Море спасло меня, верно? Это была ты.

Я погладила корсет, разодранный в клочья ножом, который еще несколько минут назад вонзил мне в живот тот самый человек, что его же и вытащил.

У меня были помощники в твоем спасении, Леди Любовь.

Я вмиг подскочила с кровати.

— Ты Таласса? — спросила я снова вслух. — Я могу с тобой разговаривать?

Она была Богиней Девяти Морей, она властвовала над океаном и столетиями принимала подношения и внимала молитвам. Кто я такая, чтобы вести с ней простые, земные беседы? Лишь невежественная девчонка.

Это одно из многих моих имен, да. Я — море, Леди Любовь. Ты можешь звать меня, когда бы я ни понадобилась.

Мое сердце забилось в бешеном ритме.

— Я правда могу?

Любой, кто заглянул бы сейчас или открыл дверь, увидел бы девушку, совершенно сошедшую с ума и разговаривающую саму с собой. Но это было правдой — я говорила с ней, с Богиней моря.

Все те годы, что я молилась ей, все те годы ожидания… Она была со мной, море говорило со мной.

Я всегда была с тобой, Леди Любовь. Ты только сейчас это осознала.

— Ты знала моего отца, — прошептала я, почти дрожа от страха, что она перестанет со мной говорить за мою дерзость.

Я знаю каждого моряка, Леди Любовь.

Я издала нервный, прерывистый смешок.

— То, что говорят, — правда? Он был на острове? Ты видела его?

Эту историю не мне рассказывать, Леди Любовь.

Мое сердце колотилось. Возможно, сейчас не время знать, возможно, мне нужно было выяснить это самой.