Утонуть во имя любви

Глава 17

9

Выше

Я замерла. «Что?»

Он отпустил мое лицо и перешел на другую сторону стола, лихорадочно перебирая письма и страницы в поисках чего-то. Его выражение лица было полно отчаянной надежды, в глазах светился голодный блеск, словно он долго голодал и теперь перед ним был банкет с лучшими деликатесами всех Четырех Королевств.

— Где? — спросил он, расправляя передо мной на столе одну из карт. — Укажи где.

Это была карта Девяти Морей с островами, разделявшими Королевства. Гавань разбитых сердец, Риф Вдов, Лебединая скала, Исла-Лоро, Насест Ворона, Риф Конца Света… все было здесь. Это была карта «романтиков». Где он ее достал?

— Это был корабль твоего отца, ты должна знать, где он спрятан.

Я покачала головой:

— Они ушли. Я никогда не видела этот корабль.

— Они? Кто это — «они»?

— Команда моего отца. Я жила с ними несколько лет после того, как его казнили, и до того, как меня передали Короне, но я никогда не ступала на борт того судна. Король даровал им помилование, и с тех пор о них не было ни слуху ни духу.

Он в ярости ударил кулаком по столу.

— Я никогда не видела этот корабль, — прошептала я снова, словно повторяя это много раз, я могла заставить его поверить в правду моих слов.

— Где карта, которую дала тебе Дара?

— Она ничего мне не давала.

— Лгунья.

— Это правда, она не говорила мне ни о какой карте.

Он снял треуголку и положил ее на стол. От этого движения пряди черных волос упали на лоб, словно реки чернил, остановившись прямо над глазами и скрыв шрам.

— Думай. Она должна была что-то сказать, думай.

Я смотрела на него в замешательстве, не зная, что делать дальше.

— Не дай ее смерти быть напрасной.

Внезапная волна печали накрыла меня. Она умерла ради этого, чем бы ни была эта цель. Это должно было быть что-то великое. Я отказывалась верить, что она погибла ни за что.

Я попыталась вспомнить ее последние слова, но не могла понять, как они связаны с картой. «Тебе суждено гораздо большее, чем ты думаешь», — сказала она мне всего несколько часов назад.

Что это было, Дара?

Капитан Пирс продолжал смотреть на меня так, будто отчаянно пытался увидеть, что происходит у меня в голове.

Я заметила, как его серьга-кольцо покачивается при движениях его головы. Маленькая белая жемчужина… жемчужно-белая, как цвет моего свадебного платья…

Словно по инстинкту, я посмотрела вниз на свое разодранное платье, вспоминая, как Дара помогала мне одеваться тем утром. Может, она спрятала что-то внутри?

Я сняла черный плащ, который капитан дал мне ранее, и начала ощупывать платье, ища любой признак чего-то скрытого — бугорок, хоть что-нибудь.

Он посмотрел на меня с приподнятой бровью:

— В платье?

Я сняла туфли, но там ничего не было. Я продолжала искать и ощупывать свои бедра, торс, но не могла найти ни малейшего намека.

Выше, Леди Любовь.

Что?

Я поднялась выше, коснувшись шеи, но на мне даже не было ожерелья.

Выше, Леди Любовь.

Выше? Я коснулась своих волос, которые, несмотря ни на что, все еще были собраны в прическу, хотя некоторые локоны выбились на свободу. И снова я вспомнила, что она сказала мне сегодня утром: «Я очень надеюсь, что смогу укротить эти твои непокорные длинные волосы сегодня, Леди Любовь»… «О, ты собираешь мои волосы?»… «Эти длинные волосы, которые скрывают под собой так много секретов».

— Мои волосы, — сказала я, вытаскивая маленькие жемчужины, которые она в них вплела.

— Твои волосы? — переспросил капитан, в его голосе слышалось замешательство.

Я начала бросать в него жемчужины через стол:

— Посмотри, может, найдешь что-то.

Он начал ловить их руками как мог, бормоча:

— В жемчужине?

Я продолжала искать, пока не дошла до самого основания прически и не нащупала ракушку.

«Это мой свадебный подарок тебе».

Розовая ракушка.

Я сняла ее, и волосы рассыпались по спине. Я подняла ракушку перед собой, поднеся ее к свету обеими руками, и увидела что-то начертанное на ее внутренней стороне.

— Пиратство — для влюбленных, — сказала я, читая вслух.

Капитан Пирс ошеломленно уставился на меня и выронил жемчужины на пол. Он тут же обошел стол и с недоверчивым смешком выхватил ракушку из моей руки.

— Что… Что это значит? — спросила я с волнением, чувствуя себя так, словно была частью этой тайны. Словно теперь я тоже стала частью приключения. Частью плана Дары.

— Просто фраза, которую Дара часто повторяла, — он усмехнулся, но в его голосе проскользнула грусть. — Она дразнила нас, говоря, что только пираты достаточно глупы, чтобы верить в невозможное. Что мы стоим на страже мифов, принимаем невероятное и сохраняем историю живой — передавая её из уст в уста, вплетая наши подвиги в песни и легенды. Она всегда говорила, что по-настоящему следовать зову своего сердца — самый смелый поступок из всех. И это, в её глазах, делало тебя одним из трех: безумцем, романтиком или пиратом.

Он замолчал, посмотрел на меня с усмешкой, а затем тихо добавил:

— Или всеми сразу.

Я смотрела на него в полном изумлении, с безмерным счастьем осознавая, что они знали ту же самую Дару, что и я. Что память о ней была в безопасности не только со мной, но и с ними.

— Это означает, что каждый пират следует за тем, чего больше всего желает его сердце. А больше всего пират жаждет абсолютной власти над морями. И такую власть может даровать лишь определенная Богиня на определенном острове — том самом, откуда вернулся лишь один-единственный пират. И только один корабль во всех Девяти Морях знает секрет пути туда и обратно.

Он улыбнулся, мягко и мимолетно, как ласка утреннего бриза над волнами.

— Это значит, что «Мерзкий Фантом» вернулся в Гавань разбитых сердец.

— Так вот почему ты хотел знать, где этот корабль? Потому что он единственный, кто знает, как добраться туда и уйти невредимым? — спросила я.

— Мне плевать на господство над морями. — Он взял треуголку со стола и снова водрузил её на голову. — Есть еще одна вещь, которую обычно желает пират.

Я наблюдала, как он опустил ракушку в карман. Его голос стал абсолютно серьезным, когда он произнес:

— Месть. И это единственное, чего я ищу.