Утонуть во имя любви

— Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он. — Эта крыса предала тебя! Он продал тебя, чтобы спасти свою шкуру! Спроси его, откуда мы узнали, что ты здесь! Спроси его, откуда мы знали, что ты та самая девушка в розовом платье! Кто дал тебе это платье, Леди Любовь?

У меня перехватило дыхание, в голове зашумело, когда я вспомнила, как Калико настаивал, чтобы я надела именно то платье, в котором я сейчас была связана.

Голос принца стал громче, насмешливее:

— Отвечай, черт возьми! Кто дал тебе платье? Кто велел тебе охотиться за вуалью? Кому вообще была нужна эта карта? И для чего? Хочешь знать? Только для того, чтобы он принес ее мне. Ничего больше. Мы заключили сделку, когда он понял, что Корона Тидии ищет тебя, и как он может получить помилование за все свои пиратские грехи, если сдаст тебя… и тогда станет свободным человеком, который может следовать за своими мечтами. Он принес мне детали, которых мне не хватало, а я помог ему исполнить его глупое пророчество, отдав тебя твоему Королю, чтобы он выдал тебя замуж за какого-нибудь дворянина, и чтобы ты осталась запертой в том дворце навсегда. Но он не знал, зачем мне нужны были эти части. — Он рассмеялся. — Он не знал, что я собираюсь покончить с самой причиной, из-за которой он торговался.

Он шагнул ближе и схватил меня за лицо свободной рукой.

— Нельзя многого ожидать от наемника, разыскиваемого за воровство, Леди Любовь. Нельзя ожидать чего-то от пирата. Что ты искала? Любви? — Он захохотал. — В нем больше не осталось ничего, что ты могла бы спасти.

Вдруг в моей голове эхом отозвались слова Калико, сказанные несколько дней назад:

«Что именно ты ищешь? Потому что если ты ищешь сострадательное, благожелательное или милосердное обоснование, ты его во мне не найдешь».

И как раз когда я подумала, что сердце больше не может разбиться, оно доказало, что я ошибалась. И оно начало крошиться еще сильнее, пока принц продолжал кричать и кричать.

Я мотала головой, не в силах осмыслить услышанное.

— Нет, — прошептала я, голос мой дрожал.

— Открой свои чертовы глаза! — взревел принц. — Ты здесь из-за него! Спроси его! Это он привел тебя ко мне! Спроси его, черт возьми! Это у тебя был кинжал, а не у него!

Воспоминания нахлынули на меня: как Калико предупреждал меня не пить из тех бокалов, как спрашивал, при мне ли еще кинжал, как дал его мне тогда на острове Лоро, велев не терять. А потом, когда он забрал его из моих окровавленных рук на побережье Перлспайра и снова проследил, чтобы вернуть его мне. Как он был так скрытен насчет пророчества.

Слезы текли по моему лицу, пока слова принца врезались в самую душу.

— Спроси его!

Ошеломленная путаницей и напряжением момента, я закричала, голос мой охрип от отчаяния:

— ЭТО ТЫ?!

Калико посмотрел в пол и покачал головой.

Я рыдала, голос мой срывался:

— Посмотри на меня, прошу! Это ты?!

Он наконец поднял взгляд, но не произнес ни слова. Его молчание ранило глубже любой раны.

— Умоляю, ответь мне! Прошу! — снова закричала я, и слезы уже невозможно было остановить.

И вдруг я увидела, как из его глаз покатились слезы, но он всё еще хранил молчание.

— Пожалуйста! — умоляла я снова и снова. — Это ты?

Выносить это молчание было невыносимо.

Принц с отвращением насмешливо оглядел сцену.

— Король Тадриус скоро придет за тобой. — Он торжествующе взмахнул кинжалом и вуалью. — Спасибо тебе за это, — бросил он, затем повернулся к Калико, и его лицо помрачнело от ненависти. — Тот, кто рожден предателем, предателем и умрет. — Он плюнул Калико в лицо, прежде чем уйти, унося с собой три реликвии.

Аластер уже собрался следовать за ним, но замер, услышав мой крик.

Это был рев чистой, первобытной боли и разбитого сердца. Звук настолько глубокий, что он полоснул по воздуху, как нож. Это была ярость, сплетенная с горем в единый, сотрясающий душу вопль. Сила, которая, казалось, пошатнула сами основы Королевства.

И внезапно огромная волна с разрушительной мощью обрушилась на стену. Камень треснул и начал крошиться, и через мгновение стена разлетелась, впуская в комнату бушующий поток воды. Я ахнула, когда волна пронеслась мимо, и морской ветер ударил в лицо. Сквозь обломки я увидела берег, а там — «Ребекку», ожидающую на другой стороне.

Аластер, на мгновение застывший от ужаса, вдруг пришел в себя. Он бросился ко мне, лицо его побледнело от чего-то — может, от сожаления? Мне хотелось верить, что это сожаление.

Не говоря ни слова, он разбил мои цепи, даруя свободу.

— Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить, — пробормотал он, едва слышно на фоне шума моря. — Беги.

Я встала, оглушенная, морской бриз обдувал меня, а мысли всё еще кружились в вихре. Разрушенная стена манила к себе, «Ребекка» ждала моего спасения. Но мой взгляд снова упал на Калико, который всё еще сидел на полу, понурившись, с дорожками слез на лице.

— Беги! — воскликнул Аластер.

Но я упала на колени перед капитаном, мои руки дрожали, когда я бережно обхватила его лицо. Слезы лились по моим щекам, пока я рыдала:

— Пожалуйста, скажи, что это всё ложь. Прошу тебя. Пожалуйста!

Его слезы беззвучно капали, рот был плотно сжат, и он лишь отрицательно покачал головой.

Я зарыдала сильнее, голос ломался.

— Умоляю! — просила я, касаясь его губ дрожащими пальцами, пытаясь заставить его говорить. — Скажи это, пожалуйста, скажи. Открой рот и скажи это.

Аластер схватил меня за руку, оттаскивая обратно к зияющему пролому в стене.

— Беги, Розовая Стрела! — крикнул он, подталкивая меня к открытому берегу.

Я, спотыкаясь, поднялась на ноги и оглянулась в последний раз.

— Скажи это! — закричала я Калико, но его взгляд оставался прикованным к полу.

И я повернулась и побежала с разбитым сердцем.

Я бежала изо всех сил, мои слезы смешивались с морскими брызгами, пока я не достигла берега. Моя грудь болела от правды, которую я только что узнала, от предательства, от обжигающей боли всего этого.

Я больше не оглядывалась, ныряя в воду и пытаясь изо всех сил доплыть до «Ребекки».

И когда волны сомкнулись над моей головой, я отчаянно молилась, чтобы не утонуть.

Пожалуйста.

Только не в моих любимых водах, и не в агонии моего собственного сердца.

ЧАСТЬ III

Ветры разбитого сердца