Страница 108 из 117
«Спроси капитана, Леди Любовь. Он знает, Леди Любовь. Спроси его об уроках стрельбы из лука. Существует пророчество, Леди Любовь. Спроси своего капитана».
Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.
Принц только смеялся и смеялся. А я умирала.
— Они предупреждали! Конечно, предупреждали! А ты не слушала их, почему? Потому что он, возможно, заставил тебя влюбиться в него? — Он снова рассмеялся. Мне нужно было, чтобы он замолчал. Пожалуйста, может он просто замолчать? Пожалуйста. Я умирала, разве он не видел? Почему он был так жесток? Что я могла сделать этому принцу, чтобы он смеялся надо мной, пока меня так жестоко убивали? Хладнокровно, с обнаженной душой, его слова разрывали мое сердце без всякой жалости.
А капитан? Он молчал. Калико продолжал хранить молчание, и мое сердце сжалось. Именно его молчание ранило меня сильнее всего. Его отказ сказать хоть что-то, опровергнуть или подтвердить, объяснить, что происходит.
Принц нарушил тяжелую тишину:
— И какая же моя роль во всем этом, вы, должно быть, гадаете. Ну, я вижу, что ты все еще в замешательстве, Леди Любовь, так позволь мне прояснить, раз этот трус даже не смеет открыть рот. — Его глаза блестели от злобы, пока он говорил, а кинжал лениво танцевал в его руках. — Видишь ли, с самого детства он наполнял мою голову историями, легендами о том, как Боги говорят с ним во снах. Как они давали ему великие задачи и цели, грандиозные миссии по спасению мира. — Губы Эдмонда скривились в горькой улыбке. — Он был особенным, мальчиком, который говорил с Богами. А кем был я? Просто принцем, оставленным во дворце, который слушал его бесконечные байки, в то время как он становился кем-то там, снаружи. — Теперь в голосе принца прозвучала нотка печали, и мое замешательство лишь усилилось.
— Я был всего лишь одиноким ребенком, его единственным другом. Я слушал его, я помогал ему строить планы, и я верил в него — точно так же, как ты, Леди Любовь. И точно так же, как ты, я был предан. — Его голос снова ожесточился, взгляд остро метнулся к Калико, который так и не пошевелился.
Принц продолжил, и его тон стал еще мрачнее:
— Когда он исчез, у меня не осталось ничего, кроме вопросов, поэтому я начал искать. Я прочел каждый запрещенный том, потратил последний грош на восстановленные романтические рукописи и узнал. — Он сделал паузу, и на его губах заиграла искривленная улыбка. — Я узнал то, во что хотел верить как в правду.
Мой пульс участился.
— Какую правду? — потребовала я.
Эдмонд усмехнулся, качая головой.
— Боги, Леди Любовь, они не так всемогущи, как ты можешь думать. Они создали моря, ветры, землю, — но есть кое-кто, кто сильнее всех их, вместе взятых. Тот, кто может закончить всё так легко. Ты знаешь, кто. Он уже живет среди нас.
Мои глаза расширились, но прежде чем я успела заговорить, принц поднял руку, прерывая меня.
— А, я вижу. Ты думаешь, Морнатос сейчас силен? Что Бог Смерти бродит по морям во всей своей мощи? — Он рассмеялся, звук был темным и жестоким. — О, Леди Любовь… он просто спит.
Мои брови сошлись на переносице в недоверии.
— О чем ты вообще говоришь?
Взгляд Эдмонда стал острее, голос понизился до зловещего шепота:
— Боги, боясь его, создали Троицу. Три предмета, наполненных их магией и защитой, чтобы сдерживать Морнатоса, чтобы запереть его истинную сущность. Чтобы держать его… в узде. Но не волнуйся. Я собираюсь разбудить его. — Он ухмыльнулся, снова вращая кинжал. — Потому что если этот предатель, этот принц, ставший пиратом, отправился исполнять свое пророчество… то я собираюсь пробудить саму причину, по которой это чертово пророчество вообще было создано. Я собираюсь заставить его пожалеть обо всем, что он мне сделал.
Мой разум лихорадочно метался, паника захлестывала меня. Я снова почувствовала жар от своего родимого пятна, боль в сердце. Не в силах больше это выносить, я выпалила:
— Ты не понимаешь его мощи. Ты никогда не был в море, вот почему на тебя это не действует, вот почему ты так спокойно играешь с мыслью о воскрешении мертвеца.
— Мне плевать на море.
— А как же суша? Невинные люди погибнут, всё из-за обид маленького мальчика…
— Придержи язык, дерзкая пиратка! — Он занес ладонь, словно собираясь ударить меня по лицу. Я зажмурилась, но удара не последовало.
Он спокойно вздохнул, будто только что не орал во весь голос:
— Скоро ты всё поймешь. — Принц сделал широкий жест, направляясь обратно ко мне, и его взгляд не отрывался от моего.
— Ты искала это, не так ли? — Он указал на золотой медальон, сверкающий на его доспехах. — Жаль. Мне он нужнее, чем тебе.
Мое сердце упало еще ниже, пока он продолжал издеваться, двигая кинжалом так, словно тот был продолжением его злобы.
— И это тоже.
Глаза Эдмонда сверкнули, когда он кивнул Аластеру. Тот шагнул вперед, извлекая что-то из складок своего плаща.
Кровь застыла в моих жилах, когда я увидела, что это такое.
Рот открылся от шока, недоверие нахлынуло на меня: в руках принца Эдмонда развернулась Вуаль Талассы, ее нежное мерцание невозможно было спутать ни с чем.
Он улыбнулся, повернувшись ко мне.
— И, конечно… это, — произнес он с ухмылкой. — Теперь вся защита Богов, все их тщательно продуманные планы — в моих руках. — Он торжествующе вздохнул. — Спроси меня, каково это.
Я смотрела на него с неверием и отвращением.
— Спроси меня!
— Каково это? — прошептала я.
— Потрясающе. Спроси меня снова, когда мир рухнет.
Меня охватил холодный ужас. Но сильнее всего меня грызло предательство, когда мой взгляд метнулся к Калико, который всё еще стоял на коленях в тишине, а его лицо скрывала тень.
Принц ухмыльнулся, и в его словах сквозила ядовитая злоба.
— А теперь у меня есть сделки, которые нужно завершить.
Он двинулся на меня, и его голос стал ледяным:
— Ты отправишься со своим Королем. А он… — он повернулся к Калико и с силой пнул его в живот, отчего тот согнулся пополам от боли.
— Ну, ты хочешь ей рассказать? — Он начал бить Калико снова, на этот раз с порочной жестокостью — по лицу, по животу, по ребрам, выкрикивая: — Хочешь?! Снова и снова. Я больше не могла этого выносить.
— Перестань! Пожалуйста, хватит! — закричала я, чувствуя, как голос срывается от мольбы. Но принц только рассмеялся.