Страница 107 из 117
Глава 46
38
Спроси меня снова, когда мир рухнет
Принц Эдмонд медленно расхаживал передо мной, его голос звучал насмешливо:
— Ты знаешь о пророчестве, Леди Любовь? — Его слова были пропитаны удовольствием, словно он наслаждался каждой секундой этой извращенной игры. Ярость смешалась со слезами, и я пыталась не сломаться под его взглядом.
— Конечно, нет, — хмыкнул он, и его губы тронула жестокая улыбка. — Твой капитан — лжец, с чего бы ему рассказывать тебе? — Его взгляд метнулся к Калико, всё еще стоявшему на коленях передо мной, связанному и безмолвному. Эдмонд подошел ближе, поднимая кинжал к лицу Калико. — Дунь, — скомандовал он.
Губы Калико сжались от отвращения; он отказывался подчиниться. Его молчание было вызовом, хотя я видела напряжение в его глазах. Принц Эдмонд прижал кинжал ближе.
— Дунь на клинок, или я убью ее раньше, чем наступит ее час.
Глаза Калико метнулись ко мне, и, несмотря на гнев, бурлящий внутри него, я увидела колебание. Медленно он приоткрыл губы и тихо дунул на лезвие. В тот момент, когда его дыхание коснулось кинжала, жгучий жар разлился по моей шее. Я охнула от внезапной острой боли, словно мое родимое пятно вспыхнуло огнем. Мои руки инстинктивно дернулись к этому месту, но цепи не позволили.
Взгляд принца на мгновение затуманился от недоумения, а затем что-то щелкнуло. Его глаза расширились, когда он заметил родимое пятно. Он усмехнулся, отступая назад, чтобы рассмотреть меня лучше.
— Что ж, полагаю, Боги всё спланировали с самого начала, а? — В его тоне звучала издевка. — Тебе всегда было суждено стать Леди Любовь, Бальбоа.
Я перевела взгляд на Калико, ища ответы, но его молчание лишь усилило боль в моей груди.
— Ты не знал, не так ли, капитан? — продолжал принц Эдмонд, его голос был пропитан самодовольством. — Ты не знал, что она — дочь Бальбоа, верно? Твои Боги забыли сказать тебе об этом. Ты знал ее только как Любовь. Леди Любовь.
Яма разверзлась у меня внутри, когда сомнения начали грызть меня изнутри. Могло ли это быть причиной, по которой он называл меня этим прозвищем, которое мне так нравилось, почему он называл меня «любовь» с самой первой встречи? Потому что это было имя, под которым он знал меня все эти годы? Всю свою жизнь… Для него я была просто Любовью. Леди Любовь.
Мой разум лихорадочно работал, соединяя фрагменты: выражение замешательства, когда он впервые увидел мое родимое пятно, то, как он колебался…
Принц повернулся к Калико, и его ухмылка стала шире:
— Прошу, Леонардо, скажи что-нибудь, если я говорю неправду. Можешь опровергнуть эти факты?
Молчание Калико было оглушительным. Он смотрел на меня, и печаль в его глазах сломала что-то внутри меня. Он не сказал ничего. Снова. Ничего. Ни единого слова.
— Говори сейчас или молчи вечно, капитан, — издевался Эдмонд.
Но Калико не заговорил. Он даже не пошевелился. И в этой тишине мое сердце окончательно разбилось. Последние его осколки. И любая надежда, за которую я цеплялась, рухнула вместе с ними.
— Вот и твой ответ, Леди Любовь, — произнес Эдмонд с извращенным удовольствием. Он наклонился ближе, поднеся кинжал к моим глазам. — А теперь, не могла бы ты прочитать вслух, что здесь написано?
Когда я взглянула на лезвие, слабые линии начали светиться, медленно складываясь в слова прямо на металле, словно вырезанные самой магией. Мой голос дрожал, когда я читала надпись:
«Когда восстанут тени и падут Королевства, стрела первенца призовет ответ. Из крови монархов придет конец правлению зла. Рожденный в тайне, под пологом сумерек, чья цель поразит, и никто не устоит. Проклятие вод будет снято, когда метка лучника встретит солнце».
Я уже видела это раньше. Те же слова в Мраморном Покое, выгравированные на табличке в волнах у ног статуи Талассы. Как это возможно? Неужели это и есть пророчество?
Горло сдавило, когда я перевела взгляд с клинка на Калико, пытаясь осознать происходящее.
Принц забрал кинжал обратно, и его самодовольная улыбка вернулась.
— Очень хорошо. — Он помолчал, а затем добавил с многозначительным видом: — Итак, одна из моих маленьких птичек доложила, что капитан здесь просил тебя об уроках стрельбы из лука. Я ведь не ошибаюсь?
Я застыла, а он улыбнулся.
— Конечно, я не ошибаюсь.
Откуда он знал? Мои мысли метались, в груди расцветало подозрение. Я инстинктивно повернула голову в сторону Аластера, который молча стоял в углу, сложив руки за спиной. Мои ноздри раздулись от ярости и неверия, когда я посмотрела на него, и мое сердце кричало, умоляя опровергнуть это. Сказать, что это был не он.
Но он промолчал.
Эдмонд проследил за моим взглядом и мрачно рассмеялся:
— Ты сама доверилась грязным пиратам, Леди Любовь. Ты сама навлекла это на себя.
Я покачала головой, не в силах постичь, что только что произошло. Что происходит?
— А теперь спроси его, — продолжал Эдмонд, кивнув в сторону Калико. — Спроси его, почему он хотел, чтобы ты научила его стрелять из лука.
Фрагменты головоломки начали складываться воедино.
Пророчество говорило о лучнике — перворожденном монархе, который положит конец правлению зла. И теперь я знала. Калико был принцем Перлспайра. И он всё это время знал о пророчестве.
Голос Эдмонда прорезал мои мысли, как лезвие:
— Он, принц Перлспайра. И когда он понял, кто ты… принцесса пиратов. Дочь Пиратского Короля, капитана Бальбоа…
Он не знал. Он не знал, что я на самом деле тоже перворожденный монарх. Мой отец был не просто Бальбоа, Пиратским Королем — он был принцем Эзекиилем из Тидии. А я была его дочерью. Пророчество говорило об обоих нас. О двух первенцах.
И он просил меня об уроках. Он собирался исполнить пророчество сам. Но зачем?
Прежде чем я успела обдумать это дальше, смех Эдмонда снова пронзил комнату, обрывая мои хаотичные мысли. Он склонил голову, его глаза светились удовлетворением.
— Он хотел убрать тебя со своего пути, Леди Любовь, неужели не видишь? Лишь один первенец может исполнить пророчество. Вот почему Боги шептали твое имя ему — чтобы он нашел тебя и избавился от тебя. Чтобы только он мог исполнить пророчество и вернуться домой героем, а не тем безумным мальчишкой, которого когда-то изгнали.
Я покачала головой. Этого не могло быть.
— Да! Открой глаза! Или Боги, которые шепчут тебе, не предупредили тебя и о нем? Точно так же, как их Боги предупредили его о тебе.
Внезапно слова, которые когда-то сказала мне Таласса, эхом отозвались в каждом уголке моего сознания: