Страница 106 из 117
Голос принца был жестокой мелодией, и каждое слово я чувствовала, как соль на открытой ране.
— Тидия. Он каждую ночь ходил к Тидии, прятал там свой драгоценный корабль и посещал ее берега… И зачем? Я гадал, чего он мог хотеть от такого ужасного места. Что могло ждать его там?
Я могла лишь смотреть, беспомощная и дрожащая, как принц наклонился ко мне, лаская лицо кинжалом, и прошептал:
— Его Леди Любовь.
Слова обрушились на меня подобно приливной волне, выбивая воздух из легких. Слезы хлынули по лицу, прежде чем я успела их остановить — горячие и горькие, как брызги моря на воспаленной коже. Я не могла думать, не могла говорить. Каждая истина, за которую я цеплялась, была смыта, утоплена под тяжестью этого осознания.
Я встретилась взглядом с Калико, и в этот миг почувствовала, что мы оба дрейфуем в одном и том же течении. Печаль в его глазах была глубже самого темного океана — бесконечная и недосягаемая, словно он был затонувшим кораблем, запертым под толщей воды. Это была та самая печаль, что затаилась на самом дне морей, куда не проникает свет, где только давление воды давит сверху, сокрушая всё живое.
Я хотела закричать, потребовать ответов, но слова застряли в горле, поглощенные поднимающимся приливом эмоций. Всё, что я могла — это смотреть на него, и слезы падали, словно капли дождя на палубу корабля, а он смотрел в ответ, и в его глазах была такая безбрежная скорбь, что казалось, она способна поглотить весь мир.
Смех Эдмонда резанул по ушам — резкий, зазубренный звук, разорвавший хрупкую связь между нами. Он протянул руку, большим пальцем смахнув слезу с моей щеки, словно она ничего не значила.
И именно в этот момент Калико двинулся. Несмотря на цепи, несмотря на истощение, тянувшее его вниз, подобно якорям, увлекающим в пучину, он рванулся вперед, напрягая тело до предела, вкладывая в это движение каждую унцию оставшихся сил. Но цепи держали его крепко, рывком осаживая назад. Я видела ярость в его глазах — она горела, как огонь под толщей воды, — но это было безнадежно. Он казался таким изможденным. И все же… он попытался.
— Ну надо же… — промурлыкал принц Эдмонд, явно забавляясь. — Не знал, что вы двое настолько сблизились. Это сделает представление еще более занятным.
Он снова рассмеялся — жестоко, до дрожи. Мое сердце болезненно сжалось в груди, словно течения тянули меня в разные стороны одновременно. Каждая часть меня ныла — не только от страха или боли, но от тяжести правды, от невыносимой печали в глазах Калико.
Он знал меня еще до того, как я узнала себя саму.
И вот мы здесь — оба в цепях, оба беспомощные.
Лжец и преданный: история о том, как мы идем ко дну.