Страница 104 из 117
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Я знаю, что ты умеешь говорить с ними, шепчущая Богам. Ты часть их плана. И ты расскажешь мне всё.
Не успела я ответить, как дверь с грохотом распахнулась, и мое сердце ушло в пятки. В комнату ворвался король Тадриус, его лицо было искажено яростью.
— Где она? Убирайся, мальчишка, — рявкнул он на принца.
Эдмонд приоткрыл рот, собираясь возразить:
— Ты обещал…
— Я сказал: убирайся, — отрезал Король, его голос был холоднее самых глубоких морских впадин. — Ты получишь свое. Но сначала мне нужно поговорить с ней. Вон.
Принц Эдмонд помедлил, но в итоге склонил голову и вышел, закрыв за собой тяжелую дверь с глухим стуком.
Теперь мы были только вдвоем — я и Король. Как в тот раз, когда он вел меня к алтарю.
Присутствие Тадриуса было гнетущим, как тяжесть надвигающегося шторма. Он смотрел на меня со смесью презрения и чем-то более глубоким, чем-то более темным.
— Я дал тебе всё, — пробормотал он, делая шаг ко мне. Его большой палец коснулся моей щеки, размазывая розовый грим. — И вот как ты мне платишь? — Он с отвращением схватил мой палец с татуировкой. — Грязная пиратка. Прямо как твой отец.
— Точно такая, какой ты запретил быть моей матери, — выплюнула я, чувствуя, как во мне вскипает непокорность.
Король замер — слова явно попали в самое больное место. Его лицо окаменело, и впервые за его жестокой маской что-то дрогнуло — шок, может быть, даже вина.
— Разве нет? — надавила я, чувствуя, как голос обретает силу.
Его глаза метнулись в сторону, когда он взял себя в руки, и презрение вновь вышло на поверхность.
— Твоя мать была шлюхой, живущей на улицах. Ты даже не…
— Лжец! — мой голос хлестнул, как кнут, обрывая его на полуслове. Ярость бурлила в венах, когда я подалась вперед, насколько позволял стул. — Она собиралась выйти за тебя! Ты убил моего отца, потому что они любили друг друга. Ты убил собственного брата!
— Молчать! — взревел Тадриус и с силой ударил меня по лицу.
Звон в ушах заглушил всё остальное, а следом пришла жгучая боль и вкус крови, стекающей с разбитой губы. Моя голова дернулась в сторону, но я не вскрикнула. Я не доставлю ему такого удовольствия.
— Всё было не так, — прошипел Тадриус, и в его голосе сквозила смертельная опасность.
Я медленно повернула голову, сверля его взглядом, полным непоколебимой ненависти.
— Значит, ты называешь Богов лжецами?
Глаза Короля расширились, и по его лицу пробежала дрожь страха. Он слегка покачал головой, пробормотав:
— Ведьма.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя.
— Пират.
Это слово, казалось, ударило его сильнее любого физического воздействия. Лицо короля Тадриуса исказилось от бешенства, он подался вперед, грубо схватив меня за лицо и сжимая челюсть так, что кости заныли. Его глаза, пылающие яростью человека, который давно потерял контроль над своей историей, впились в мои.
— Я знал, что ты живешь на улицах, — прорычал он, его дыхание было горячим и горьким. — Я знал, что ты — никто, знал, что у тебя ничего нет. Я искал тебя, дитя. Искал, потому что память о твоем отце до сих пор преследовала меня. Потому что, хоть ты мне и не дочь, в тебе течет моя кровь, а моя кровь не будет жить в грязи.
Он резко оттолкнул меня и отступил, его лицо скривилось от отвращения.
— Но теперь? Ты сделала свой выбор, дорогая. Ты решила быть такой же, как он. Значит, и умрешь как он. Сколько бы твой капитан стражи ни пытался убедить меня в обратном, я покончу с тобой. А потом покончу со всеми остальными пиратами.
Я дышала часто и поверхностно, но встретила его взгляд, не мигая.
— Ты не сможешь. Ты думал, что справился с этим, казнив моего отца, но ты лишь сделал всё хуже. Мы везде. В каждом приливе, в каждой волне. Ты не можешь контролировать все Девять Морей.
Король запрокинул голову и рассмеялся — жестоким, пугающим звуком, который отразился от каменных стен.
— Контролировать моря? Нет. Это работа для суеверных и пресвитеров. Мне была нужна только ты. Чтобы продолжить мой род здесь, в замке, где ему самое место. А остальное? Остальное — работа для них.
Когда его слова затихли в воздухе, король Тадриус направился к двери и распахнул ее. В комнату вошел принц, на его лице играла всё та же самодовольная ухмылка, а следом за ним — Диего, чье выражение лица вновь стало нечитаемым.
Взгляд Диего скользнул по моей распухшей губе и крови, окрасившей подбородок.
— Вы ударили ее? — холодно спросил он.
— Ты забываешься, с кем разговариваешь, мальчишка, — огрызнулся Тадриус.
Но то, что произошло дальше, окончательно сломило мою решимость.
В комнату вошел Аластер, волоча за собой тяжелые цепи, на которых был прикован капитан Калико Пирс.
Мое сердце оборвалось, когда я увидела его. Его лицо было в синяках, губы разбиты, привычный огонек в глазах потускнел, но не угас. Он стоял прямо, несмотря на тяжелые путы, его взгляд сканировал комнату, пока не остановился на мне. Даже в глубине собственных страданий его лицо смягчилось, стоило ему найти меня.
— Видишь, дорогая? Вот здесь заканчивается восстание твоего отца, — раздался голос Тадриуса. — Если я не могу заполучить свой род, я уничтожу его.
С этими словами Диего и Король вышли из комнаты.