Страница 59 из 68
Братья вновь прибыли в Египет к Юсуфу, чтобы купить зерно, и сообщили о затруднительном положении, которое настигло их семью. Они не могли позволить себе купить столько зерна, сколько необходимо для их семей, поэтому попросили Юсуфа отмерить им полную меру зерна, несмотря на небольшую плату, которую они способны предложить взамен. Тогда, сжалившись над братьями, Юсуф открылся им и укорил их за совершенный ими поступок. Братья свидетельствовали, что Юсуф был возвышен над ними из-за своего доброго нрава и прекрасных качеств, потом они сознались в совершенном злодеянии и раскаялись. Юсуф простил их и велел им отвезти его рубаху домой и накинуть на лицо отца, дабы, почувствовав запах Юсуфа, он прозрел, а затем привезти к нему в Египет отца и свои семьи, чтобы жить в достатке.
Когда караван только покинул Египет и двинулся в сторону Палестины, Якуб почувствовал запах Юсуфа, но люди начали насмехаться над ним, обвиняя его в заблуждении. Но прибывшие вскоре сыновья сообщили ему радостную новость. А рубаха по воле Всевышнего стала причиной исцеления Якуба. Сыновья признались в том, что они замыслили в прошлом против Юсуфа, и раскаились. Отец поспешил просить для них прощения перед Аллахом. Вскоре вся семья с женами и детьми собралась, чтобы уехать в Египет.
Когда семья вошла во дворец, Юсуф обнял родителей и провел их на возвышенность, подчеркивая свое почтение к ним. Тогда отец, мать и братья поклонились Юсуфу в знак уважения и признания. А Юсуф обратился к отцу: «Отец мой! Помнишь, я увидел во сне, как одиннадцать звезд, солнце и луна поклонились мне. Сегодня это случилось на самом деле. Мой сон оказался вещим и не был бессмысленным видением. Господь освободил меня из темницы и привел вас из пустыни после того, как дьявол посеял между нами вражду. Воистину, мой Господь добр, к кому пожелает!»
От долгого и непрерывного монолога с середины рассказа голос у Айши стал низким, с хрипотцой. А от эмоций, которые охватывали ее каждый раз, когда она читала или рассказывала эту историю, в горле стоял ком и временами выдавить звук из горла становилось совсем трудно. Мурад уже давно успел сесть напротив Айши, держа руками согнутые колени. Глаза его блестели, что говорило о том, что каждое чувство Айши находило отклик в его душе и сердце. Для нее это было бесценно: напротив сидел человек, который слушал ее и слышал, зеркально отображал каждое ее движение и умел войти в ее эмоциональное состояние.
– Айш, как же ты прекрасно рассказываешь! Это на самом деле удивительный рассказ! Твой сон, кстати говоря, напоминает сон Юсуфа, мир ему, – заметил Мурад.
– Да, именно поэтому еще ни разу не было такого, чтобы я, вспомнив сон, не вспомнила бы историю этого пророка, и наоборот.
– Мне теперь интересно, к чему тебе приснился твой сон? Слушай, когда мы вместе, время предательски бежит. Заметила? Надо возвращаться, иначе тебя хватятся, – спохватился Мурад. Так, обсуждая впечатления от всего увиденного, услышанного, делясь своими желаниями, догадками, страхами и переживаниями, Мурад с Айшей ехали в ту прекрасную ночь домой…
* * *
На последней неделе ноября, в пятницу, когда в Москве уже стоит мороз, Айша проснулась поутру с тревожным сердцем. Она не могла вспомнить сон, который увидела, но он был связан с Мурадом. У Айши было чувство, будто ей снилось, что она потеряла его, потому что, открыв глаза, она почувствовала состояние бессильной непоправимой пустоты. Она чувствовала необходимость обнять и не отпускать Мурада. А он лежал рядом на животе, обняв подушку, растопырив локти в стороны так, что совсем не подобраться, и мирно посапывал.
Он спал в серой старой футболке. Через нее прорисовывалась рельефная, как будто отшлифованная рукой скульптора, спина, а красивые руки были спрятаны по локоть под подушкой. «Немного похудел, – мелькнула у нее мысль. – А может, мне так кажется из-за растянувшейся старой футболки». Растрепанные волосы и эта поза делали его похожим на ребенка, которого хотелось защитить от всего плохого, особенно в это утро. Но с таким ростом и щетиной, его вряд ли можно было сравнивать с мальчиком, не говоря уже о ребенке. Мурад лежал, отвернувшись от Айши, и ей пришлось встать на четвереньки, чтобы дотянуться до его лица. Обеспокоенная сном, Айша собиралась послушать дыхание мужа, но не могла ничего расслышать из-за того, что Мурад лежал так неудобно. В попытке нависнуть ближе, Айша сделала неловкое движение и чуть не упала на Мурада. Мурад проснулся и смотрел на жену непонимающим взглядом. С долей облегчения Айша отшутилась, что хотела разбудить его, встала с постели и направилась на кухню. Мурад продолжал лежать, он мог лениво просыпаться, подобно кошке, которая мурлычет и ласкается, и не торопить этап пробуждения, оставляя все меньше и меньше времени на завтрак и сборы перед работой. Зато сборы Мурада были подобны армейским. Примерно по пять минут на каждую процедуру. Спустя минут пятнадцать он сидел на кухне одетый, готовый поесть и вылететь пулей на работу.
– Я такой голодный, прям сил нет терпеть, – сел он за стол и начал суетиться.
– Все-все, подаю, – поспешила Айша поставить на стол его любимые сырники с вареньем и чай, а сама села напротив.
– Все, поехал я, – буквально через пару минут, делая последние глотки чая, говорил Мурад.
– Ты опаздываешь? – спросила Айша.
– Нет, а что? – задал Мурад встречный вопрос.
– Ты обычно целой горой не наедаешься, а тут съел только два сырника, – пояснила она.
– Наелся, – вытирая рот, ответил он.
– Слушай, думаю, это ненормально. С таким ростом и телосложением ты должен хорошо питаться, у тебя еще с Грозного эта проблема, – Айша вспомнила про ночь у озера, когда он впервые на удивление мало поел. – И еще ты исхудал. Думала, мне показалось, но на самом деле у тебя впали щеки.
– Думаешь? – глядя на свое отражение в зеркале, мимо которого он проходил, спросил Мурад.
– Да, уверена. Надо провериться, – ответила Айша.
– Хорошо. Как только выдастся выходной, проверюсь, – уже целуя Айшу в щечку, обещал Мурад.
– Счастливой дороги! Пусть тебя хранит Аллах, – по привычке пожелала она вслед выходящему мужу. – Встретимся в центре, как договаривались.