Страница 49 из 68
Москва встретила супругов пасмурной погодой. Наверное, чтобы скорее спустить с небес на землю. Через день начиналась рабочая неделя. Мурад выходил на свою работу, а Айша поняла, что жутко соскучилась по магазину. Последующую неделю они с Мурадом виделись только по утрам и по вечерам. После работы они заезжали к его родителям, ужинали в семейном кругу и возвращались домой. По дороге обсуждались рабочие проблемы. Айша рассказывала про закупки нового товара, про расширение магазина, о котором так мечтала, а Мурад делился подробностями проекта, который он вел. Так пролетел месяц совместной жизни. В будние дни была работа, в субботу они высыпались, а в воскресенье выбирались куда-нибудь погулять.
После отдыха на Бали запоминающимся стал один выходной. Сам по себе Мурад был очень домашним, порой он напоминал Айше ленивого кота, которого ни за что не выгонишь из дома. Раз в неделю, обычно в воскресенье, он сам изъявлял желание выйти в люди. А в другие дни ему больше нравилось завалиться на диван, не выпуская Айшу из своих медвежьих объятий, и смотреть «ящик».
Как-то раз Мурад предложил выйти прогуляться. В тот вечер они скорее поменялись местами: Айша хотела остаться дома, но Мурад был настроен на ночную прогулку. Она начала ныть, предлагая сделать это в другой раз, например, на следующий день, но Мурад был непреклонен. Натянув одежду, с кислой миной Айша стояла в коридоре и ждала своего супруга, который соображал, что еще забыл взять. К превеликому ее удивлению и разочарованию, ему взбрело в голову прокатиться на метро, а не поехать с удобствами в машине. Айша в недоумении смотрела ему в глаза, которые так ей нравились, а он стоял и улыбался. Видя хмурое настроение жены, он пытался развеселить ее. Мурад обхватил ее за талию и медленно притянул к себе, не сводя с нее взгляда. «Айша, я подарю тебе воспоминания. Доверься и постарайся получить удовольствие», – сказал он, а потом весело чмокнул жену в нос. Айша хмыкнула. Что скрывать, ей всегда нравилось, когда с ней нянчатся. «Так-то лучше, вредина. Я давно понял, что тебе нравится, когда тебя уговаривают», – с улыбкой сказал Мурад.
Они вышли из подъезда и направились к метро – недалеко от их дома. И вот незадолго до полуночи молодая пара в почти пустом вагоне метро ехала в ночь, следуя порыву Мурада. Ему хотелось прогуляться в центре Москвы, а это было в нескольких станциях от них. Вышли Мурад с Айшей на Охотном ряду. Айша никогда не была в метро так поздно, ни единой души, пустая подземка, пустые улицы. Это было прекрасное зрелище, которое оставило свой отпечаток в ее сердце.
– Будь я художником, я подобно Юджину Витле, «гению» Драйзера, сделала бы зарисовки к этим ночным видам, – делилась она с мужем той ночью впечатлениями. – Но этот дар, как и многие другие, обошел меня стороной, поэтому единственное, что я могу сделать, это унести воспоминания с собой в могилу, – Айша отнюдь не была лишена самоиронии.
С того момента, как Мурад вызвал у Айши улыбку в лифте, они смеялись без перерыва. Обычно позднее, как бы они ни пытались вспомнить предмет смеха, им это не удавалось. Так и на этот раз. Забегая в вагон на последних секундах перед закрытием дверей, Айша проскочила вперед, а Мурад отстал. Его чуть не защемило дверьми. Айша смеялась, пытаясь сказать, что ей пришло в голову. В ответ Мурад сначала отмахнулся, потому что спрашивать, в чем дело, пока приступ смеха у жены не уляжется, не было смысла. Потом, как обычно, начал посмеиваться сам. Настроение жены полностью передалось ему. Два человека, которые сидели в вагоне, поначалу с интересом наблюдавшие за парой, теперь тоже улыбались, прикрывая лица руками. Изрядно устав от смеха, Айша все-таки рассказала, что представила себе, как Мурада, с его атлетическим сложением и ростом, прищемили бы двери вагона. Теперь она понимала, что это было не так уж смешно. Изначально ее развеселил вид прищурившегося мужа, который еле успел проскочить между закрывающихся дверей. Айша старалась запоминать прелесть мгновений, которые оставляют за собой в качестве воспоминания только ясное чувство счастья, беззаботности и любви. Сколько раз они пытались вспомнить предмет разговора, смеха или спора, но вспомнить могли только ощущения, эмоции и душевное состояние, которые испытали в определенный момент.
Мурад и Айша зашли в круглосуточный магазин и накупили орешков, соков, мороженого. С этим пакетом и отправились гулять по Красной площади. О чем-то говорили, над чем-то смеялись. Они ели орешки, у Мурада получалось подкидывать их и ловить ртом, а у Айши они все время пролетали мимо рта.
– Открой рот и стой ровно, – сказал Мурад и начал подкидывать жене орешки, тогда они стали попадать в цель.
– Ну вот, видишь! У тебя ведь получается, – заныла Айша, понимая, что попадание в цель – не ее заслуга.
– Ловить орешки от другого человека намного сложнее, Айш, – Мурад казался убедительным. – Вот давай подкинь мне, увидишь, что я прав, – решил он подтвердить свои слова. Подкинутые Айшей орешки полетели на землю. Когда у него, наконец, получилось поймать арахис, он торжественно развел руки. – Видишь!
Айша, улыбаясь, медленно подошла к нему, подняла руки и обвила его шею. Очень редко ей удавалось придать своим эмоциям и чувствам словесную форму, точно передающую внутреннее состояние, ощущения и переживания. Но в такие минуты она смотрела ему в глаза, долго, глубоко внутрь, проникая взглядом не столько в глаза, сколько в его сердце и душу. Обняв ее, Мурад не сводил с нее взгляда. Приподнявшись на носочки, Айша обняла его крепко-крепко, поцеловала в щетинистую щеку, а потом, заглядывая в глаза, тихо спросила:
– Ты же и так все знаешь, правда ведь? – мгновение Мурад с самым серьезным выражением смотрел на Айшу, а затем улыбнулся.
– Бог наделил меня немногословной женой по части чувств и признаний, зато ужасной болтушкой – во всем остальном! – с этими словами он сделал глубоко несчастное лицо и возвел глаза к небу. – Благо, ее глаза говорят обо всем ярче всяких слов! – Целуя Айшу в ухо, он повторил: – Ярче всяких слов. – А потом, резко вырвавшись из ее объятий, бросил: – Боже, пронесло! Если бы я это не сказал, ты готова была уже треснуть меня, – и, заливаясь заразительным гортанным смехом, начал убегать от Айши. Она бежала вслед, желая и вправду стукнуть и с большим сожалением осознавая, что ни за что в жизни не догонит его.