Страница 47 из 68
Еще одной достопримечательностью, которую им решил показать Щич, был храм Улувату. Заранее было обговорено, что к четырем часам дня они с Мурадом должны быть готовы к поездке. Забавно было то, что балийские боги нуждались в помощи людей. Так, храм Улувату был призван защищать богов от морских демонов на южной стороне полуострова Букит. Ну, как бы там ни было, архитектура храма и его расположение пленяли воображение посетителей и захватывали дух. Он находился на самом краю утеса на высоте почти ста метров. Взору открывался умопомрачительный вид на Идийский океан. Казалось, стоя тут, вдалеке от человеческих страстей, на пересечении ветров, можно духовно очиститься.
В Улувату тоже проходили церемонии, и тут тоже были обезьяны. Причем здешние обезьяны были наглее тех, что обитали в одноименном лесу в Убуде. Айша сразу лишилась своих очков, и, как бы она ни пыталась отобрать их или попросить обратно, мартышка оставалась непреклонной. Айша объясняла ей, что купила их в «дьюти-фри», что ей впервые в жизни идут очки и что она успела их поносить всего пару дней, но обезьяне было безразлично, у нее были свои проблемы – она никак не могла понять, как эта штука надевается. А в это время Мурад смеялся до слез, снимая все на камеру, и еле держался в вертикальном положении. Айша готова была обменять свои очки на Мурада, если бы это было возможно. Но, к сожалению, об этой потере стоило просто забыть. Что и пришлось сделать.
Внутрь храма никого не впускали, допуск туда имели только служители Улувату. А туристы фотографировали все, что открывалось взору. И этого было вполне достаточно, потому что на весь горизонт простирался океан с одной стороны и утес – с другой. Эту картину начал озарять багрянец близившегося заката. На западном побережье неба появлялись все оттенки красного, и казалось, будто закат наступает сразу в двух стихиях – воздушной и водной. Как будто раскаленное солнце погружается в океан, и от этого вода начинает кипеть и окрашиваться в цвета светила. А кипящая вода в своем безумстве бежала, устремлялась к утесу в поисках прибежища. Бесконечные волны обрушивались на скалы у самого подножия… На это можно было смотреть вечно. Потрясающая картина, именно такие могут сподвигнуть тонкие натуры к созданию гениального творения. Айша не заметила, что в таком же смятении чувств рядом стоял и Мурад. Когда он тихонько взял ее руку в свою ладонь, она вздрогнула, оторвавшись буквально на мгновение от вида, а потом они окончательно растворились в представшей их взгляду картине. Они простояли так довольно долго, потому что сновавшие рядом туристы куда-то запропастились.
– Помнишь Лермонтова? – произнес Мурад у самого уха, обняв Айшу сзади.
– А? – ошеломленная окружавшей действительностью Айша не заметила, что они с Мурадом остались наедине.
– Я не много читал, но Лермонтова очень любил, – склонившись справа над ее ухом, сказал Мурад. – Айша продолжала молчать, ей не хотелось думать, пытаться понять, о чем он говорит.
– Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
С дрожью во всем теле Айша смотрела на утес перед собой. Поистине, это было что-то невероятное, как будто она соприкоснулась с другим временем и другим человеком. Ощущение причастности к чему-то великому и грандиозному волнами накатывало, оставляя за собой мурашки.
– Правда, потрясающе?– обернулась она к Мураду.
– Да, – ответил он. – Ну, все, мы и так задержались, надо спуститься за группой.
Под стенами храма начиналось какое-то фееричное шоу. Как объяснял гид, это был танец «Кечак», и он считался национальным достоянием Бали. Купив билеты, Мурад с Айшей прошли в своего рода амфитеатр и уселись на приглянувшиеся им места. Толпа полуголых мужчин входила в состояние транса, чтобы потом ходить по углям и обжигать себя огнем. Действо началось с того, что мужчины выходили, выкрикивая «Кечак-чак-чак». Какой бы ни была цель выступавших, многоголосье и толпа впечатляли. Представление было доказательством того, что размеры имеют значение. Так всегда бывает – большое и шумное кажется грандиозным и важным. Тело доверяет своим эмоциям. Подогреваемое адреналином, оно начинает верить в то, что способно ходить по углям и терпеть испытание огнем. Перед туристами разворачивалось зрелище, подготовленное настоящими профессионалами. Речитатив ускорялся, повышалась эмоциональность происходящего. Усевшись вокруг алтаря с огнем, толпа мужчин продолжала напевать и синхронно двигаться. В свои сверхспособности верили уже не только танцующие, но и смотрящие. В этом и заключалась вся суть манипуляции – массовость, эмоции и краски. И не важно, пройдется ли в итоге кто-нибудь по углям или обожжет ли себя огнем, важно, что целая толпа людей в течение определенного времени была оторвана от реальности и оказалась во власти шоу. В самом центре этого шоу оказалась история любви со всеми препятствиями для воссоединения возлюбленных в соответствии с канонами жанра. Но все благополучно закончилось. В очередной раз Айша была впечатлена красочностью происходящего. Балийцы, возможно, сами того не зная, жили в самой яркой стране. Начиная с природы и заканчивая одеждами, это был сочный колорит, который туристам хотелось запечатлеть на снимках и в памяти…
Своеобразным романтическим завершением поездки стало озеро Батур. В удивительно удачном порядке было составлено гидом их знакомство с Бали и его населением. После ярких впечатлений, которые они уже получили раньше, оставивших душу взбудораженной, самым подходящим было посетить место с легким оттенком меланхолии. Озеро находилось в кратере потухшего вулкана, что несколько тревожило Айшу до самого их возвращения на виллу. «А что если он проснется?» – крутилось у нее в голове. Айша не могла поверить, что в вулкане может находиться еще один вулкан, озеро, несколько деревень, да еще и овощные плантации! Но не стоило пытаться понять Бали, его надо было просто принять. Этим они с мужем и занимались на протяжение всего пребывания.