Страница 42 из 68
Айша открыла конверт формата А4, внутри были буклеты и бумаги. Она начала рассматривать их по очереди. У нее в руках оказалась брошюра с названием «Семиньяк, Бали». Еще не понимая, в чем дело, она посмотрела на то, что еще лежало на ее коленях. Это были билеты, при виде которых в голове Айши зашевелось понимание. Это были билеты из Москвы в Гуаньчжоу, а оттуда в Денпасар, то есть на Бали! Все еще не веря своим глазам, Айша продолжала в изумлении рассматривать билеты и нашла там их фамилии, пока еще разные, но их!
– Ааа, Мурад, – закричала Айша и начала визжать, – это что, путевка на Бали? Ааа, – а Мурад, улыбаясь, переводил взгляд с жены на дорогу и обратно. – Пожалуйста, скажи, что это все не сон! Я всегда об этом мечтала, – продолжала Айша, обнимая мужа за шею.
– Нет, женушка, это не сон, – Мурад вырывался из объятий Айши, прижимая плечо к щеке, и смеясь от щекотки. – Это будет реальностью, если ты перестанешь меня отвлекать от дороги, и мы не въедем ни в кого, – пытался он вразумить жену, но она еще долго была не в себе от переполнявших ее эмоций. Наконец Айша успокоилась и решила задать главный вопрос, хотя, пока она его озвучивала, успела просмотреть соответствующую строку в билете. Она хотела знать, когда вылет.
– Через три дня, – ответил Мурад. – Недели нашего присутствия в семье после свадьбы будет вполне достаточно для того, чтобы уладить все формальности.
– Мурад, я так счастлива! Спасибо тебе за эту возможность, – Айша готова была расцеловать его, но приходилось подождать до дома.
Последующие три дня Айша летала. Ее познакомили с большим количеством родственников и друзей семьи. По поводу этого Мурад говорил, что не знал о существовании многих из них до своей свадьбы. «Вот видишь, еще одна польза от меня», – самодовольно заявила ему Айша. Но Мурад обычно за словом в карман не лез, и после его ответа настроение у обоих менялось на радиально противоположное – у Айши появлялась кислая мина, а у него – самодовольная ухмылка. Так, на ее заявление он парировал, что еще неизвестно, для кого это польза.
И вот наступил день, о котором Айша сознательно или бессознательно мечтала всю жизнь. Накануне вместе с Мурадом они ездили покупать купальные принадлежности и разные мелочи для отпуска. Вылет из аэропорта Шереметьево приходился на половину десятого ночи. У Айши было состояние, как перед экзаменом. Самый широкий спектр ощущений – волнение, страх, радость, нетерпение – которые, в конечном счете, к послеобеденному времени вылились в общее состояние мандража. Мураду, проведшему за границей пять лет своей жизни, загоравшему круглый год, было не понять чувств жены. И все же он был искренне рад ее счастью, а самое главное тому, что причиной этого счастья являлся он сам. Из-за перевозбужденного состояния Айши и страха опоздать на рейс, которые к концу третьего дня ожидания достигли пика, в аэропорт они приехали на два часа раньше. Ожидая вылета, сидели в кафе, и при этом успели наполнить рюкзаки сладостями на время полета. Айша впитывала атмосферу аэропорта с его ожиданием и вечным, непрекращающимся движением. С путешествующими людьми, яркими магазинами, в которых продавалась красота – вечная спутница богатства, успеха и процветания. С ресторанчиками, соблазняющими различными вкусностями с тягучими начинками и разнообразными соусами, при виде которых текли слюнки. Аэропорт был олицетворением самой жизни. Гигантский организм. Красоту картине добавляла ночь. Волшебство атмосферы мысленно вернуло Айшу в детство, когда на улицах все так же блестело и горело перед новым годом.
Время пролетело удивительно быстро, несмотря на страх, что оно растянется в вечность. Еще через час Мурад и Айша входили в боинг. Айше, летавшей лишь в Грозный на маленьких «пташках», стало страшно при виде железной громадины. Она потянула Мурада за руку, чтобы он склонился к ней.
– Ты уверен, что эта махина сможет подняться в небо? – спросила тихонько Айша, когда они двигались вдоль рядов к своим местам. Услышав тревожные ноты в ее голосе, Мурад развернулся к ней лицом и пристально взглянул Айше в глаза.
– Почему ты это спрашиваешь? – спросил он в ответ.
– Потому что боюсь, – призналась она. – Самолет такой огромный, а мне не хотелось бы умирать через неделю после свадьбы только из-за желания увидеть тропическую страну. – Когда Мурад начал смеяться, Айша стала оправдываться: – Знаю, что судьбы не избежишь, летишь ли ты на отдых на страшных размеров машине либо сидишь у себя дома, укутавшись в махровое одеяло… – не дав Айше закончить мысль, Мурад обнял ее.
– Все будет хорошо, – сказал он, а спустя пару секунд добавил, – а даже если не будет, то мы ведь вместе.
– Мурад, это не романтично, – обиженно заявила Айша. И пусть романтике в эту минуту было совсем не место, но Мураду в какой-то мере удалось успокоить жену. Айша вспомнила про валерьянку, которую наряду с другими самыми необходимыми лекарствами взяла на отдых, и выпила сразу несколько таблеток.
Лететь до Гуаньчжоу, где предстояла пересадка, нужно было около десяти часов, а вылет оттуда до Денпасара – еще через семь с половиной. И еще почти пять часов требовалось для прибытия на место. Айша вспомнила, как ей нравилось смотреть романтические фильмы, в которых муж с женой летят на острова отдыхать, как ей хотелось слетать куда-нибудь на боинге, где пассажиры сидят в три ряда. Реальность же принесла ей мало удовольствия. Несмотря на присутствие в крови дозы успокоительного, превышающей норму, она чувствовала страх. До взлета и еще полчаса после взлета Айша читала молитвы, которые знала. Мурад, либо зараженный состоянием Айши, либо продолжавший ее морально поддерживать, бессознательно тоже шевелил губами.