Страница 41 из 68
Никогда в жизни Айша не умывалась так тщательно, как в то утро. Когда волосы были причесаны и омовение совершено, ничего не оставалось, как выйти. Робко войдя в спальню, она увидела Мурада, вставшего совершить утренний намаз. Айша была с предыдущей ночи в молитвенном платье. Когда умывалась, она сняла его, но перед выходом из ванной снова надела. Тихонько она встала позади мужа и тоже совершила намаз. Айша читала молитву, а в голове проносились слова перевода, которые проходили сквозь нее подобно разрядам тока. В мысленной беседе с Богом она чувствовала, как на теле встают дыбом волосы от историчности момента: это было первое утро замужем, первая молитва вместе с мужем, это были бесконечные ощущения благодарности и счастья, а еще волнения от близости любимого человека. Айше хотелось пребывать подольше в поясном поклоне, и еще дольше – в земном. Желание быть лучше, чище, быть достойной того счастья, осознание которого ее так заряжало, переполняло Айшу. После завершения молитвы Мурад воздел руки вверх и после короткой молитвы прошептал: «О, Аллах, сделай нас из числа облагодетельствованных Тобой, сделай нас покорными Тебе и друг другу, дай нам удел и достойное потомство, Амин!» После этого он встал и протянул руку Айше, она вложила свою ладонь в его, и встала с пола. И с той секунды, как их руки соприкоснулись, она утонула в противоречивости чувств и яркости ощущений…
В тот день новобрачные поехали к родителям Мурада после обеда. Все попытки Айши позвонить новой маме остались безуспешными. Телефон Зулихан был выключен, а Танзила, которой Айша звонила дважды, убеждала, чтобы она не переживала, потому что накануне был уговор спать до обеда. А рядом был еще Мурад, готовый воспользоваться любой возможностью остаться дома. Несмотря на неловкость и смущение в общении с ним, Айша, в общем-то, тоже была не против остаться дома подольше. У нее это было вызвано тем, что впереди ждали многочисленные родственники, с которыми надо будет знакомиться, а еще долгий-предолгий день, в течение которого ей надо будет постараться произвести выгодное впечатление на членов новой семьи. Поэтому из двух «зол» она выбирала меньшее – Мурада.
Мурад открылся ей с другой стороны, он раскрылся, подобно бутону, пусть это не самое подходящее сравнение для мужчины. В деловом мире он мог бы стать одним из возможных открытий, ставки, сделанные на него, оказались бы в выигрыше. Это было бы менее всего ожидаемое событие, его наступление явилось бы для всех шоком, неожиданностью, но и приятным сюрпризом. Вопреки своим размерам, – рост и телосложение, – из-за которых Айша начала его позже называть медведем, он не казался неловким или грубым. Каждое движение и слово были пропитаны нежностью. Даже взгляд его, казавшийся раньше высокомерно-надзирательным, стал ласково-внимающим. Общение с вербального перешло на тактильное. Для Айши стало открытием, что слова могут быть не самым приятным проявлением чувств, что долгий взгляд может вызвать целую бурю эмоций. Во время общения до свадьбы Айшу порой охватывало острое, щемящее желание услышать от Мурада признание, комплимент, что-нибудь приятное. И те несколько раз, когда признания были произнесены вслух, от вспыхнувших чувств они оба понимали, что стоят у самого края пропасти, в которую прыгать еще не наступило время. Поэтому он или она уходили в свой панцирь, игнорируя прозвучавшее признание, пока вспыхнувшие желания не улягутся. А теперь оказалось, что глазами можно сказать гораздо больше, а в ее случае – даже то, что произнести вслух, возможно, не хватит храбрости…
Для Айши это было удивительное время привыкания, привыкания ко всему: к новой семье, обстановке, правилам и традициям. Ей хотелось, чтобы каждой девушке довелось испытать радость привыкания к человеку, в которого она влюблена. Взаимно.
Со второго дня неделю подряд молодожены ездили к родителям Мурада. Каждый день были гости, которые приходили посмотреть на невесту. Некоторое смущение у Айши осталось, но в основном она чувствовала себя комфортно, благодаря хорошему отношению родителей Мурада и тому, что она всегда ощущала его любовь и присутствие где-то поблизости. Через четыре дня после свадьбы, по дороге домой Мурад, как обычно, начал спрашивать, как прошел день, кто приходил в гости, а Айша рассказывала обо всем, что произошло за день.
– Ты устала? – спросил он, подытоживая разговор.
– Знаешь, это, наверное, адреналин и эмоции, которые бушуют во мне всю последнюю неделю. Что бы это ни было, я не чувствую усталости и голода. Да и Танзила не давала мне особо ничего сделать, – начала Айша детально все рассказывать. Айша заметила, что Мураду доставляет удовольствие, когда она что-то рассказывает про его родню.
– Ну, вы поладили, да? – каждый вечер интересовался он.
– Да, так же хорошо, как и мы с тобой, – счастливо улыбаясь, отвечала Айша на очередной его вопрос, а потом тянулась к нему и целовала в щеку.
– Прям так же? – двусмысленно спросил он на этот раз, в удивлении поднимая брови.
– Нет, ну не так хорошо, – с наигранным высокомерием в голосе отвернулась Айша, что вызвало взрыв смеха у Мурада. В этот момент она поняла, что они стали еще чуть ближе, на еще одну единицу раскрепощеннее. И что уж говорить, Айша расплылась в довольной улыбке от осознания удачности своей шутки.
– Иди сюда, – заливаясь от смеха, правой рукой притянул ее к себе Мурад, одновременно пытаясь не отвлекаться от дороги.
– Мурад, следи за дорогой, – начала пищать Айша ему куда-то в шею, пока он покрывал ее беспорядочными поцелуями, держа медвежьей хваткой. Его смех заражал.
– Хочешь сказать, я хорош? – спустя некоторое время, когда они уже успокоились, с таким же наигранным высокомерием в голосе повернулся Мурад к Айше.
– Ну, – в раздумье поджала Айша губы, чтобы немного раззадорить Мурада.
– Я тебе сделаю «ну», – Мурад опять начал смеяться и одной рукой щекотать Айшу в самом уязвимом для нее месте – у ребер. – Открой бардачок, – сказал он и сосредоточился на дороге. Айша открыла его, там были какие-то документы. – Достань конверт сверху, – сказал ей Мурад. Видя, как она достала его и ждет дальнейших указаний, он сказал, – открой.