Страница 32 из 68
Два часа она не могла заснуть, напоминая себе, что объяснения в чувствах с посторонним мужчиной излишни и неуместны. Ее уши горели, мозг бодрствовал, тело не находило удобной позы, нервы были на взводе. Почему-то бессонница была даже не из-за беспокойства по поводу разговора. Спать не хотелось от всего того, что еще не было сказано. Айша достала телефон из-под подушки, открыла галерею и начала смотреть фотографии Мурада. Со дня знакомства у нее сохранились все снимки, которые он присылал. Это был большой мальчик с отзывчивым сердцем и добрыми карими глазами. И ей нравилось в нем все, рядом с ним было спокойно, и, – как Мурад сказал про нее, – уютно. Внешне Мурад был воплощением девичьих грез: прекрасные природные данные, отшлифованные многочасовыми тренировками в зале.
«Боже мой, Мурад признался мне в любви! Разве осталось еще что-нибудь, о чем я мечтала, и это не сбылось?!» – думала она. Надо было признаться себе, что с первого взгляда она была влюблена в этого человека, в то, что было скрыто в его глазах. Его взгляд ей показался очень грустным тогда, часто она смотрела его фотографии после того, как Мурад поделился своими проблемами, и думала о его родителях. Айша считала их виноватыми во всех бедах сына – без возражений. Это они недосмотрели, недодали, недовоспитали. Ей очень хотелось, особенно сейчас, когда он признался ей в любви, подарить ему всю себя, каждую свободную минуту, все приятные слова, хорошее настроение, полезное знание. Айше хотелось, чтобы он был так же прекрасен душой, как и внешностью, чтобы он был уверен в себе, чтобы он знал, что любим. А больше всего с первых дней знакомства Айша подсознательно хотела запасть ему в душу, хотела стать первой и последней. Теперь получалось, что это сбылось…
На следующее утро после пробуждения она лежала с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить последние перед сном мысли. Видимо, ворочаясь, она как-то незаметно провалилась в сон. Просунув под подушку руку, Айша достала телефон. На экране висел значок сообщения от Мурада, оповещение об утренней молитве и уведомления по заказам в магазине. Айша открыла сообщения Мурада. Он был из тех, кто не отправляет весь текст целиком, а заставляет томиться, присылая по кусочкам.
«Проснулась, моя утренняя роса?»
«Долго не мог заснуть после твоих слов».
«Недосказанных».
«Ты нужна мне целиком и полностью».
«Обниму тебя и никогда не отпущу».
«Прости, если звучит слишком откровенно, я написал так сдержанно, как мог».
Уже в третий раз Айша перечитывала сообщения, одно за другим. Что она чувствовала?! Она была застигнута врасплох и смущена, и немного, совсем чуть-чуть, возмущена формой признания. Вместе с тем, откровенность предпоследнего сообщения вызывала трепет и нежность. Буйство чувств и эмоций, которые в совокупности создавали общее состояние сладостной неги. От многообразия новых ощущений Айша закрыла глаза и попыталась отвлечься, но перед глазами возник образ Мурада. Безумно притягательного, сильного и (эта мысль волновала больше всего) ее Мурада! «Да, тысячу раз он мой! И никому я его не отдам. Мое сокровище, мой клад, моя жемчужина, спрятанная в раковине», – сказала она себе мысленно. У Айши вдруг возникло дежавю, показалось, что такое ощущение она когда-то уже испытывала. Пытаясь понять, что это, она открыла глаза и надолго уставилась в потолок немигающим и сосредоточенным взглядом. И вспомнила. Такое ощущение у нее бывало в детстве, когда папа привозил ей из поездок куклы, которых нет ни у одной другой соседской девочки. Восторг, гордость, желание спрятать и никому не давать, трепет, сознание ответственности, которая с момента получения куклы ложилась на детские плечи, когда вокруг столько девочек, которые хотят потрогать, подержать, завести заветную куклу. Ей стало смешно сравнивать кукол и молодого человека, но это было равнозначно, потому что для своего этапа в жизни каждый из этих двоих был приоритетом. В детстве куклы, а в молодости – хороший молодой человек, который станет спутником и опорой в жизни. Улыбнувшись своим мыслям, которые с появлением Мурада стали сумбурными, обо всем и ни о чем, она встала. Айша решила не отвечать на сообщение Мурада с признаниями, дабы не нарушать их магию неуместными словами.
Весь день Айша провела на работе, от Мурада не было звонков. Она подумала, что это, возможно, из-за того, что она не ответила на его утренние сообщения. Вечером же дома Айша узнала, что отец через знакомых собрал сведения о семье Мурада, и имел некоторые соображения по поводу того, что в этой семье был только один ребенок. Но свое предварительное согласие он дал. На ближайшие выходные был назначен день, когда могут приехать сваты. Вечером позвонил Мурад и после разминочного начала разговора, когда он пытался понять настроение Айши после утренних сообщений, рассказал о том, что его отец (по словам матери, весьма довольный) спрашивал, когда можно отправлять сватов. Когда Айша в ответ сообщила, что им можно приехать в ближайшие выходные, голос и настроение Мурада моментально поменялись в лучшую сторону. Но все равно Айша чувствовала, как он пытается нащупать ее настроение, не зная, можно ли будет ему начинать незаконченный накануне разговор о чувствах. Айша для себя решила: признание типа утреннего приятно получить, но не стоит поощрять Мурада делать их до свадьбы. Скоро можно будет признаваться друг другу в любви, сколько душе угодно, и в этом не будет ничего предосудительного. Исходя из таких соображений, Айша не стала акцентировать внимание на этих сообщениях, как будто их и вовсе не было. Они обсудили некоторые моменты относительно предстоящих выходных, а потом Мурад предложил ей выбрать ориентировочную дату свадьбы, потому что, как он утверждал, если это все равно должны сделать они, то лучше сразу, чтобы родители обсудили все вместе. Айша сделала первую попытку, выбрав дату через четыре месяца, на что получила бурный всплеск эмоций.
– Мы же договаривались, что выберем ближайшую дату, – взорвался Мурад.
– А это разве не ближайшая дата? Мне же, как-никак, надо приданое собрать, – возразила она.
– Айша, я сам куплю тебе все. И это не пустые слова, ты не будешь нуждаться ни в чем! Ни в материальном, ни в плане чувств и эмоций, – тишина после этих слов была многозначительной и внушающей доверие. Либо же Айша очень сильно ошибалась в этом человеке.