Бездельники

Егерь неприятно щерится. Похоже, он только рад таким гостям:

– О! Гутен абенд, майне либен!

– Чего тебе надо? Иди на хуй, быдлоган! – кричит Кляйн и резко дёргается на Дэна.

Но получает ногой в ухо и медленно и красиво сползает по стене на пол павильона. Труха хорошим боксёрским хуком отправляет Вальтера в нокдаун. Вальтер падает, тут же вскакивает и выбегает на улицу, оставляя за собой на асфальте кровавый след из носа. А вот матёрый Егерь бьёт тебя, чувак. Он знает, кого выбирать. Больно! Из твоих глаз летят сварочные искры. Нос издаёт противный хлюп. Ну почему ему всегда достаётся первым? Ты пытаешься ответить. Промахиваешься. Егерь ловко уходит от твоего кулака. Прямо в гости к Дэну. Который попадает ему коленом в живот. Егерь сгибается пополам. А Зигги, он же Зигфрид, он же Зигель, в это время тщетно пытается попасть в скачущего зайцем Весельчака. Кровь льёт из твоего носа на пол и в горло. Дышать трудно. Похоже, фашисты сломали тебе нос, чувак.

– Милиция, милиция! – истерично кричат какие-то тётки вне зоны твоей видимости. – Скорее! У вас тут драка! Драка!

Повезло вам, что ОПОП (опорный пункт охраны порядка) с противоположной стороны. Два милиционера бегут через весь вестибюль. Они видят, как красиво падает на спину Зигги от отличного хука Трухи.

Весельчак и Кляйн одновременно кричат:

– Менты!

Все, кроме лежащего ничком Зигги, выбегают на широкую улицу имени французского дебошира Марата. Того самого, которого замочили в ванне. Побитые фашики бегут по переходу через Марата в сторону Московского вокзала, расталкивая переходящих улицу туристов, благо на светофоре пока горит зелёный. Вы с Трухой – направо по Марата за Весельчаком в ближайшую подворотню. Милиционеры, выскочив, видят только челкастую голову удаляющегося жирафа Кляйна, плывущую над толпой. И, естественно, отправляются в погоню за ним, сдерживая транспорт на переходе.

Глава 36

Панки любят грязь, а хиппи – цветы. И тех и других берут менты

Сидя на корточках в подворотне за мусорными баками ресторана «Невский» и запрокинув в небо голову с разбитым носом, ты гордо думаешь, что только что отмахал с товарищами целую кучу матёрых неофашистов. И неважно, что ты ни разу не попал в цель. Главное, что ты не струсил, и твои руки и ноги до сих пор трясёт могучей энергией праведного негодования. И внутри всё тоже ходит ходуном. Непонятно только, как сильно ты заляпал кровью свою футболку. Голову опускать не хочется, а просить посмотреть Дэна стрёмно. К тому же он занят светской беседой с новыми друзьями. Ничто так не сближает людей, как совместная драка. Спросите у Александра Дюма-старшего, например.

– Классно машешься. Уважуха, – тихо говорит Дэн Трухе, который интенсивно дует на разбитый кулак.

– Да ты тоже вроде как попиздиться не дурак, – отвечает комплиментом на комплимент Труха. – Каратист?

– Есть немного. А откуда у тебя такой прикид фирменный? – Ну вот и зависть просочилась.

– Заценил? Знатный шмот, – Труха доволен. – Сосед по коммуналке в загранку ходит. Из Лондона привёз. На распродаже взял за копейки. Панк-стайл там уже не в моде.

Ты не выдерживаешь и подключаешься к светской беседе.

– Так и знал, блин, что мы не модные.

– Точняк! – Труха смеётся в кулак, и все остальные начинают ржать следом за ним. Смеяться так, чтобы тебя не услышали, – это сложно. И очень смешно.

– Блин! Мы с вами пять минут назад познакомились и уже столько траблов огребли. За помойкой сидим, как панки какие-то, – давясь смехом, говорит Весельчак.

– Как панки какие-то! – повторяет Дэн старческим пенсионерским голосом, и смех усиливается в разы.

– Нет, нет – мы хуже панков, – вбрасываешь ты, не желая уступать пальму первенства на этом помоечном конкурсе остроумия. Смеховая агония усиливается. Баки подозрительно трясутся, и обнаружить вас ментам не составило бы ни малейшего труда. Но, на ваше счастье, они про вас уже забыли. Мало ли шушеры шарится по Невскому проспекту. К тому же им достался Зигги. Так что смейтесь на здоровье.

– Крыса сказал, вы барабанщика ищете. Если что, я готов, – отсмеявшись первым, говорит Весельчак. – А то ещё надаёте по щам, как Кляйну.

– Не ссы. Мы своих не бьём, – Дэн по-дружески хлопает малыша по плечу. Весельчак хватается за плечо, плача от боли и гримасничая. Какие артисты пропадают на помойке!

– Нос не сломали? – Дэн наконец-то обратил внимание на твоё ранение.

Ты неопределённо мотаешь головой. Ты ещё не решил, что лучше: сломанный нос или нет. С одной стороны, круто. Вот у Больного, например, нос три раза сломан… Ой!

Это Труха аккуратно трогает твою раздувшуюся переносицу.

– Вроде кость цела.

Какая жалость. Зато можно уже и голову опустить. Кровь перестала идти.

– Вот и отлично, – искренне радуется Дэн. – Хотя тебе с таким носом даже лучше. Так смешнее. Отличный такой еврейский нос.

Ага, думаешь ты. Некоторым Дэнам чем хуже, тем лучше. Без носа тоже можно жить. Майор Ковалёв же жил.

– Так что, поехали ко мне репетировать? – обращаешься ты к народу.

– Да, кстати, – оживляется Дэн. – Погнали к Энди!

– Не так быстро, чувачки, – осаживает вас Весельчак. – У нас с братвой сегодня культурная программа: Эльф, Жигули, Сайгон, Гастрит и сейшен в Пещере.

А что делать? Вы же в Ленинграде, самом культурном городе в мире. Здесь даже у помоечных панков своя культурная программа. Да ещё какая – вслушайтесь ещё раз в эту музыку небесных сфер – «Эльф», «Жигули», «Сайгон», «Гастрит» и сейшен в «Пещере».

– Ладно, – быстренько капитулирует хамелеон Дэн. – Ништяк программа. Мы с вами. А кто в «Пещере» играет?

– «Патриархальная выставка», – говорит Весельчак, и вы с Дэном понимающе киваете, хотя слышите это название впервые.

– Чего сидим-то, Весельчак? – Труха первым встаёт из-за баков, тянется и щурится на солнце, чудом проникающее во двор-колодец. – Пошли к «Эльфу». Менты уже давно на нас забили.

– Пошли, – встаёт Весельчак. – Только прикинемся сначала. Не зря ж мы всё это сюда тащили.

Ресторанная помойка мгновенно превращается из окопа в примерочную. Труха и Весельчак слаженно достают из рюкзачков значки, очки, серёжки и цепи. Цепляют всё это на себя. Показывают друг на друга пальцами. Ржут. Ну прямо как две весёлые обезьяны. Нет! Прямо как вы с Дэном.

– Вот это наши люди, – одобрительно говорит Дэн, словно услышав твои мысли.