Бездельники

– Старуха? Понимал бы что в женщинах, девственник хренов! – неожиданно зло отвечает тебе Дэн.

Ну вот, и что такого обидного ты сказал? Дэн берёт хэт в руку и быстренько бежит с ним к лестнице, мерзко хихикая. Вот гад! Бросить, что ли, эту бочку? Эх. Кряхтя и чертыхаясь, ты один тащишь бочку вниз. Ну, Дэн, погоди! Допрыгаешься, кузнечик! На третьем этаже стоит довольный Дэн.

– Давай сюда свою бочку, рахит! Ничего тебе доверить нельзя.

Глава 24

Соловей не поёт для свиней. Позовите-ка лучше ворону

Следующий адрес не кого-нибудь там, а самого Хряка. Великого и ужасного. Первого из первых. Про него в тусовке ходит столько историй, что можно Ветхий панк-завет писать, тем более что никто не знает, где там правда, а где народное творчество. Хряк – богемный ребёнок. Золотой мальчик. Папа у него вроде как режиссёр театральный – эмигрировал в Германию, мама – балерина. Да и сам Хряк в Театральном учился. А потом бросил, потому что надоело. И стал первым панком в Стране Советов. Пугалом и изгоем. Мастером эпатажа. Вашим сотворённым кумиром. Лестничная площадка Хряка вся в панковских граффити. Вы с Дэном с удовольствием изучаете их, попутно звоня в раздолбанный дверной звонок. Он отвратительно дребезжит, но никто не открывает. Тебе немножко тревожно перед встречей с золотым идолом. Боишься разочароваться. Да и просто боишься. Ты столько слышал разных весёлых историй про знаменитые «грузинские» вечеринки у Хряка…

– Может, его дома нет? – со скрытой надеждой спрашиваешь ты. – Чего ему среди бела дня дома-то сидеть? Тусуется где-нибудь. С Майком или БГ.

– Крокодил сказал, чтоб подольше звонили. – Дэн снова втапливает кнопку до упора.

Дверь неожиданно резко распахивается. Ну вот оно! Чего и следовало ожидать! Именно то, чего ты опасался. В проёме застыл в вопрошающей театральной позе совершенно голый человек с всклокоченными волосами, вылезающими из-под настоящей матросской бескозырки и с ярким сине-жёлтым фингалом под левым глазом. Руки и тощее высокое тело покрыты некачественными мелкими цветными татуировками – портаками. Разглядеть все сразу не получается. Но вот эти с оскалившимися бульдожьими мордами вроде ничего. Лучше смотреть на них, чем на нагло болтающуюся сардельку. Можно, правда, ещё смотреть в глаза – весёлые, смеющиеся, пьяные глаза короля ленинградских придурков.

– Выпить принесли? – вопрошает нудист хорошо поставленным голосом с интонацией спившегося Аркадия Райкина.

Дэн, стараясь не смотреть ни на срам, ни в лучащиеся добродушием глаза, начинает вашу сегодняшнюю главную песню:

– Мы от Кроко…

– Я в курсе, – обрывает его Хряк. Его заметно покачивает. По его метроному это чётко видно. – А выпить-то у вас есть? То есть выпить-то есть – я вас спрашиваю?

– Опа! – Дэн ловко достаёт из рюкзачины малёк водки.

Это он, наверное, для Крокодила брал, понимаешь ты.

– И это всё? Издеваетесь? Ну ладно, заходите, раз пришли! – Хряк разворачивается к вам фурункулом на тощем заду. – Мяу, нам очень щедрые пионэры целых два глотка водки принесли!

На кухне у Хряка царит полный бардак во всём своём великолепии. Кругом, куда только добивают ваши пытливые взгляды, стоят пустые бутылки. На полу спит какой-то длинноволосый пьяный гопничек лет пятнадцати в обоссанных клешах. Чтобы пройти к столу, нужно через него перешагивать. За столом сидит восторженная девчонка в расплывшемся макияже. Судя по сиськам – совершеннолетняя. Совершенно летняя и совершенно пьяная. Из одежды на ней – белая футболка с Микки Маусом и синие мужские трусы. Рядом с ней спит, положив тяжёлую голову на руки, ещё один малолетний гопник в цветастой рубашке со свежевыбритым гребнем на большой расцарапанной голове. Мяу, кажется так назвал её Хряк, бросается к вам навстречу, как лучшая подруга, и слюнявит ваши изумлённые лица, пока Хряк силой не усаживает её на место. Вы тоже вежливо присаживаетесь к шикарному столу, заставленному пустой тарой и недоеденными плавлеными сырками. Ты практически чувствуешь себя Алисой в Стране чудес. На безумном чаепитии, конечно же, – тут и долбанутый Шляпник есть в полный рост, и даже соня имеется. Две сони.

Хряк, морщась, отпивает половину малька, отдаёт бутылку подружке. Показывает на гопников, широко раскинув руки.

– Вот так-то, чувачки! Многие считают, что я тут хуи пинаю. А я просвещаю на досуге регрессивную молодёжь. А то заладили: гопники, гопники. Они самые настоящие панки, просто не знают об этом. Их надо активней вовлекать в тусу, вести с ними разъяснительную работу, слушать вместе передовое музло, песни с ними делать. Да, Колян?

Хряк пихает локтем вроде бы спящего парня.

– Стопудняк! – бурчит Колян, с трудом поднимая тяжеленную голову.

Под головой обнаруживается рукав тельняшки.

– А, вот ты где!

Хряк выдёргивает из-под Коляна тельняшку, надевает на себя. Ты облегчённо вздыхаешь. Мяу с неприкрытым любопытством поглядывает на вас. Как на утконоса с ехидной, например, думаешь ты.

– Крок сказал, что вы альбом писать собрались? – любезно интересуется Шляпник, то есть Хряк.

– Типа того, – юлишь ты. Тебе немножко стыдно перед мэтром и корифеем жанра.

Хряк уходит и возвращается с акустической гитарой и рабочим барабаном. Барабан кладёт на стол, отгребая к другому его краю звонкие бутылки.

Окончательно проснувшийся Колян, увидев гитару, оживляется.

– Андрюха! Котика сыграй народу!

– Ну вот, я же говорил – пролетарская молодёжь тянется к высокому искусству. Как же нам её не поддержать? – обращается Хряк к воображаемым оппонентам и парой лёгких движений настраивает инструмент. – На лирику потянуло, дружочек?

Хряк добродушно треплет Коляна по гребешку и затягивает совершенно неизвестную тебе песню. Видимо, свежак.

Котик, ты мой котик – мягенький животик,

Ну а я твой пёсик – тёпленький поносик…

Что ж, действительно тонкая исповедальная лирика, не обманул мэтр.

Колян и Мяу подпевают ему, и даже спящий гоп пытается храпеть в такт.

– Вот такая вот песня про котика, – говорит Хряк и, отложив гитару, целует счастливую Мяу.

– Дай-ка мне гитару, – вдруг говорит Дэн. И ничего хорошего в этом ты не слышишь. Только будущий позор в ближайшие минуты. – Я тоже про котиков песню знаю. Только покруче.

– Ты чего, совсем охуел? – шепчешь ты Дэну, стараясь сохранять дебильную улыбку на лице.

Дэн, уже с гитарой в руках, шепчет тебе в ответ: