Бездельники

Море горя, океан фантазии,

сто Америк спят в ледовитости.

Без оглядки убегает Азия,

испугавшись своей плодовитости.

Сторож времени сел нахохлившись,

брови сдвинуты с предохранителя.

Сколько гадов лезет в бессмертие,

не имея в ООН представителей.

– Браво, Энди! Можно я пожму твою лапу?

– Пожалуй, можно, – решаешь ты.

– Мне нравится, как ты нестандартно мыслишь. Это интересно. И выглядишь не как все. Это тоже здорово!

Как-то долго вы жмёте лапы, друзья. А, так вы теперь ещё и идёте, держась за руки. Как в детском саду. Отлично.

– Ты всегда так откровенна с людьми?

– Нет. Только с тобой. Ну и с Больным ещё. Он очень добрый, правда?

Может, она умеет читать мысли? Может, она вообще инопланетянка? В дурацких советских фантастических фильмах они как раз такие – короткостриженые и с огромными глазами.

– Ну да. Димка – добрейшей души человек. Очень душевный. Одним словом – душевнобольной.

Мурзилка останавливается. Внимательно смотрит на тебя. С какой-то жалостью, что ли. Или тревогой.

– Зря ты всё время стараешься иронизировать, Энди. Тебе это не идёт.

А вот это она зря. Ты же реально обидчивый. И следующие пару минут вы идёте молча. Но всё так же по инерции держитесь за руки. Странно всё это. Вон уже и дом твой виднеется за поворотом.

– Эх. Завтра на работу, – вздыхает Мурзилка.

На работу? Вот это номер. Опять удивила.

– Ты работаешь?

– А ты думал, я школьница? Это я так выгляжу молодо. Мне восемнадцать через два месяца. Я телефонистка. Вернее, скоро буду. А пока у меня практика на центральном узле. Сижу на международных линиях. Хочешь, могу тебя с Америкой на халяву соединять иногда?

– С империей зла? Заманчивое предложение, – смеёшься ты. – Только вот с кем? У меня там знакомых нет. С Рейганом если только поговорить, чтобы он свои звёздные войны свернул. А то придумали, понимаешь, программу СОИ. Гадят в мирном космосе. Правда, с английским у меня всё плохо. Не поймёт.

– А я бы с Куртом Воннегутом поговорила, – мечтательно говорит Мурзилка. – Просто о жизни. Вот только осталось его телефон найти.

Она знает, кто твой самый любимый писатель? Ну знаете, это уже совершенно запрещённый приём. Она точно инопланетянка. Береги свой хой. Ой, береги свой мозг, Энди! Ах да. Ты же не слышишь меня. Никогда меня не слышишь.

– Ты ещё и Воннегута читала? Ничего себе. Да ты крута нереально, герла. Обычно я всех на него подсаживаю. Когда прочитал «Колыбель для кошки», было такое чувство, что это я написал. Только в другой жизни.

– Ага. «Колыбель» и «Бойня» – две любимые книжки форева. Я сразу почувствовала, что ты из моего карасса.

Нет, так нельзя. Она прикольная. Интересная. Нельзя вот так её отпускать!

– Слушай, мы уже пришли. Это моя парадная. Только теперь я тебя провожу. Ты на чём поедешь домой?

– На трамвае, – улыбается Мурзилка. – Мне две остановки за Славу.

Только этого тебе не хватало.

– Так ты в Болоте живёшь? Мне сейчас туда никак. Извини. Но до трамвая тебя провожу. Постой тут минутку, пожалуйста. Я сейчас только за собак

о

м заскочу, и мы тебя проводим.

Глава 18

Твои старые добрые тигры

Мурзилка, конечно, забавная, но… – думаешь ты, открывая дверь длинным ригельным ключом. Вы с Кузей только что героически проводили её до самого дома, наплевав на возможную встречу с врагами и неминуемые последствия. Это очень на тебя непохоже, чувак. Что за безрассудство? На обратной дороге в пустом поющем трамвае твоя голова решила разболеться, напомнив о полезных таблетках Больного, а к ней перед домом прибавился живот, в котором с утра еды, кроме хитрых конфет, не было. Но болит он так, что есть совсем не хочется. Нужно отлежаться часок. Ты заходишь в прихожую с пёсиком и, не включая свет, пытаешься быстро пробежать по коридору к себе в комнату.

– Ма, па, привет, – бросаешь ты в полузакрытые двери кухни.

– Андрей, зайди-ка к нам на разговор, – возвращается к тебе оттуда.

Проскочить не удалось. Ты заходишь в кухню с виноватой улыбкой. Щуришься от яркого света. За столом пьют чай и курят твои милейшие мама и папа. Кругленькие очкарики. У тебя отличные отношения с родителями. Ты их очень любишь. А они тебя. Это пару лет назад ты всё время хотел сбежать из дома. Тщательно продумывал свой лихой побег и то, как они будут искать тебя и жалеть обо всех своих напрасных претензиях. Сейчас тебе это кажется глупым детским капризом. Всё отлично. Тебя практически перестали доставать. Да вы и почти что не пересекаетесь-то последнее время. Утром ты спишь, когда они уходят, вечером они спят, когда ты приходишь. Идеальный режим сосуществования. Семейные обеды по выходным, шутки-прибаутки – всё это куда приятнее ежедневных нотаций, слёз и обид. Иногда вы общаетесь на нейтральной территории на нейтральные темы. Но долго ли ещё будет так кайфово?

– Привет, родители. Как дела? Есть не хочу. У Больного, тьфу ты, у Димы поел, – нагло врёшь ты.

Живот возмущён и отвечает на твою ложь гневным бурлением. Но слышишь его, к счастью, пока только ты.

Мама с папой с интересом тебя разглядывают. Давно не видели. Пару дней точно. Смотрят и курят свои вонючие болгарские сигареты. В школе ты активно боролся с их курением. Таскал сигареты у них из пачек для своих друзей-одноклассников. Не помогло.

– Что за девушка с тобой Кузяву выгуливала? – отец заговорщицки улыбается. Твои девушки – его любимая тема.

– Девушка? Да просто знакомая.

А вот сейчас ты даже не врёшь.

– Симпатичная знакомая.

Мама стряхивает пепел в хрустальную розетку. Что б им пепельницу не купить? Скептически смотрит на своих мальчиков.

– Ой, да что ты там разглядел в темноте-то? – Этому дала, теперь тебе. – Андрей, а ты помнишь, что мы завтра вечером уезжаем?

Мы уезжаем? Да нет же, конечно. Они уезжают. Голова у тебя ужасно тупит после таблеток Больного.

– Куда?

– Понятно. Всё забыл. Голова только девками да музыкой дурацкой забита. – Ой, а мама-то не в настроении – спасайся кто может. – У нашей однокурсницы из Калининграда юбилей. Она нас всех собирает. Десять раз тебе говорила. Вспомнил?

Фе-ли-чи-та – констатируют из радиоточки коротышка Аль Бано и высоченная Ромина Пауэр. Парочка типа вас с Объектом. И ты не можешь с ними не согласиться. Феличита! Хата твоя, чувак! Феличитее не бывает.