Бездельники

– А вы, чувачки, поможете мне барабаны домой отвезти. Хокей? – обращается Крокодил к Весельчаку и Трухе.

– Не вопрос! – Труха смотрит на Крокодила взглядом, полным нежности и уважения. – Спасибо, что записал нас, Гена. Очень рад… Чёрт!

Из гостиной раздаётся страшный грохот. Все стремглав несутся туда. Даже вы с Мурзилкой прибегаете и подслеповато щуритесь на свет после тёмной ванной.

На обрушившемся диване сидят два перепуганных зайчика – Рецептор и Алиска. Гениальный пианист белее первого снега.

– Да, Рецептор, не ожидал я от тебя такой прыти, – сетует Больной.

– Ай-ай-ай! – грозит пальчиком парочке на диване Весельчак. – На минуту вас оставить нельзя. Ах, Алиса, Алиса!

– Ну ты попал, Рецептор! – зловеще говорит Дэн. – Сломал антикварный диван. Знаешь, сколько он стоит?

Рецептор в ужасе.

– Мы ничего не делали. Ничего! Просто сели.

– Ага, – подтверждает Алиска.

Смешно, конечно, и можно бесконечно продолжать стебаться, но тебе их жалко. Они замечательные и просто созданы друг для друга. А тебе сейчас хочется, чтобы все немедленно были счастливы. Как ты, например.

– Не парьтесь, детишки, – расслабленно говоришь ты. – Диван такой и был. До вас постарались. Есть тут у нас умельцы.

Весельчак с Трухой ловко переворачивают диван, осматривают.

– Тут работы на полчаса, – обещает Труха. – Завтра вечером после завода с Весельчаком и инструментами к тебе заедем и сделаем. А потом вместе к Больному пойдём альбом слушать.

Какие же они с Весельчаком классные!

– Супер! Спасибо, друзья! Порадую родаков. Хотя, может, они сегодня и не заметят ничего с дороги. – Ты и сам-то не особо веришь в то, что сейчас несёшь.

– Хорошо с вами, отцы, – говорит Дэн, – но мне пора бежать в «Луна-парк»! Энди, честное слово, в кино сегодня не пойду! Даже с тобой!

– До завтра, дебил! – добродушно прощаешь ты другу его дурацкую циничную шутку. Сейчас она не может тебя ранить. Сейчас ты сверхчеловек и тебя ничего не может ранить. Потому что у тебя есть Мурзилка.

Глава 60

Но это не станет помехой прогулке романтика

Полдня ушло на то, чтобы привести твою квартиру в порядок к приезду родителей. Казалось, что этот свинарник, в который она превратилась за четыре дня, никогда не разберётся. Ан нет – Мурзилка с Алиской всё отдраили. Тебе даже показалось, что твоя комната никогда ещё не была такой чистой, как после их уборки. Почаще бы родители уезжали! Блин, да за эти четыре дня без них ты целую новую жизнь прожил. Взрослую жизнь. Весельчак с Трухой опять установили диван-ловушку на грустные обломанные ножки и уехали с барабанами к Крокодилу. Рецептор понёс к Больному магнитофон, а Алиска увязалась за ними, якобы смотреть фотолабораторию. Ага, все так сразу ей и поверили. Клёво, что они с Рецептором познакомились в твоей квартире на записи вашего альбома.

В общем, все разбежались. И вы остались вдвоём. Два часа вы не вылезали из постели. У тебя теперь к болящему носу и разбитой брови прибавились синие губы. Снизу тоже всё саднит. Приятно саднит. Ты порвал уздечку. До сегодняшнего дня ты и не знал, что у тебя есть уздечка. Но она есть, и ты счастлив, что порвал её на скаку. Впрочем, ты просто счастлив. Вы бы, наверное, так и не вылезли из кровати до приезда твоих родителей, если бы Мурзилка вдруг не вспомнила, что мама просила её быть дома к семи. Помочь ей с грибами. Они там, видишь ли, за колосовиками поехали и без Мурзилки им их не разобрать и не почистить. Бред какой-то! У вас-то точно есть сегодня занятие поинтереснее. Но Мурзилка девушка ответственная, и ты идёшь провожать её до дома.

Держась за руки, вы подходите к переходу через проспект Славы. У обоих – ёжики на головах. У тебя, правда, подлиннее. Оба, как и утром, – в джинсах, кедах и футболках – она в твоей, ты в её. Вы прилетели сюда на звездолёте из далёкой галактики Альфа-Фигальфа, где вам и выдали эту униформу, ребята. И дали вам важное задание – целоваться на каждом углу на глазах возмущённых землян. И вы пока отлично справляетесь с заданием. Пока горят красный и жёлтый – вы целуетесь. На зелёный перебегаете проспект. И снова целуетесь. Пробовали идти и целоваться, но это крайне неудобно. Всё-таки лучше встать. А потом снова пойти дворами, взявшись за руки, мимо окон пятиэтажных брежневок, с завистью глядящих на вас поверх густых кустов сирени.

– Так получается, что ты ни разу не выходил в Эфир? – спрашивает Мурзилка и покусывает опухшую губу.

– Не-а. – Какие у неё всё-таки огромные глаза. А нос не такой уж и курносый. (Такой-такой.)

– А я раньше могла там целую ночь проторчать. Это такое удивительное чувство. Так здорово! Из-за какого-то сбоя в телефонной сети ты можешь общаться сразу с кучей незнакомого народа. Фантастика! Как будто весь мир у тебя на связи. Набираешь номер в телефоне, который тебе выдали по большому секрету, и никогда не знаешь, с кем будешь говорить. Как в космос выходишь. Там такие звуки фантастические, гудочки, дребезжание, словно голоса Вселенной. Ну и человеческие голоса тоже, конечно. Много. Все стараются друг друга перекричать. Сказать что-то важное. У меня куча друзей из Эфира. Мы иногда собираемся. Это они придумали звать меня Мурзилкой. А в Эфире я была Пальмирой. Ира – Пальмира. Глуповато, да? Поэтому я с удовольствием стала жёлтым пушистым зверьком в красном берете.

Ты смотришь на свою Мурзилку пьяными глазами, хотя сегодня ничего не пил, и тебе совершенно всё равно, что она говорит. Не давая ей закончить, ты останавливаешься, притягиваешь её к себе, и вы вязнете в поцелуе в каком-то очередном дворе между пятиэтажками, рядом с мотоциклом с коляской, припаркованным недалеко от парадной. В кустах для вас пиликают на своих скрипочках тощие северные цикады. С деревьев поют вам гимны любви славки, зяблики и пеночки. В небе трубят вам осанну восхищённые ангелы…

– Опа! Опа! Опа-па! Зырьте, кто у нас тут нарисовался! – А это что-то уже совсем не ангельский голосок. Глумливый, прокуренный, резкий и гадкий.

Ты отрываешься от пьяных вишен Мурзилки и оборачиваешься прямо на сакраментальный вопрос.

– Ты с какой стороны будешь, пацанчик?