Бездельники

– Тогда поехали! С чего начнём? – Крокодил смотрит на Дэна.

Интуитивно выбрал его главным, расстраиваешься ты.

А Дэн доволен.

– С «Каждого человека», естессно.

Все становятся с инструментами, а Весельчак садится к барабанам. Блин! Вы реально выглядите как взрослые музыканты. Настоящая банда. Ещё бы играть научиться. Алиска с фотоаппаратом забирается на твой письменный стол, чтобы стрелять по вам оттуда.

Крокодил командует:

– Раз, два, три!

Начинается песня. Но ты не вступаешь вовремя. Ты вообще не вступаешь. Ты ушёл в себя. Что-то идёт не так.

Дэн кричит:

– Энди! Энди! Проснись, чудила!

Но ты не спишь. Ты просто не хочешь петь в пустоту. Нет смысла. Ты скрещиваешь руки на груди. Хмуришься. Тебе нужно додумать эту мысль до конца. Ты не можешь и не хочешь петь без…

– Стоп, стоп, стоп. Что случилось? – К тебе подходит обеспокоенный Крокодил.

– Извините, парни. – Ты выходишь из ступора. Ты всё понял. – Мне срочно нужно позвонить одному человеку. Очень-очень нужно. Больной, можно тебя на минутку.

– Блин! Похоже, всё-таки сотряс есть, – расстроенно говорит Дэн, глядя на тебя с жалостью.

Ты уводишь Больного на кухню. Подальше от чужих глаз и ушей. Умоляюще смотришь ему в глаза.

– Дим, ты не помнишь телефон Мурзилки?

Больной улыбается мудрой всепонимающей улыбкой.

– Ну помню.

– Дай!

– У, как тебя прижало, – смеётся Больной.

– Дашь? – Пусть смеётся, лишь бы дал телефон.

– Запоминай, – Больной снова серьёзен. – Только учти – обидишь её, убью.

Глава 58

Джаз дует!

Ну что, сверим часы? На моих фантомных и твоих настенных уже половина третьего. Запись дебютного альбома ленинградской панк-группы «Каждый человек» подходит бодрым шагом к своему логическому и фактическому концу. Музыканты выложились на все сто, вложили в песни души, пот и слёзы. Я сказал – слёзы? Ну да, правда, только Крокодиловы и только от смеха. Смешного было много. Собрались же почти одни клоуны. Ещё и девчонки симпатичные в студии, ой, извините, квартире тусуются. Перед ними же обязательно нужно повыпендриваться. Особенно Рецептор старался. Ты даже его выгнать хотел. Ну невозможно же смеяться всё время. Не знаю, была ли у кого-нибудь ещё такая потешная запись. А завершаете вы альбом его главной песней – той, что предназначалась не будем говорить кому, а теперь досталась и полюбилась всем. Особенно девчонкам. Они даже напросились на подпевки, и Крокодилу пришлось выдать Алиске с Мурзилкой запасные микрофоны. Да-да – Мурзилке! Она вернулась. Ты заманил её глупой историей о том, как тебе жизненно необходимо немедленно вернуть свою счастливую футболку, в которой она сбежала. Ну не записать без неё альбом, и всё тут. И только уже здесь, на кухне, ты объявил Мурзилке, что лишь она одна может спасти запись вашего альбома, потому что ты хочешь его петь ей и только ей. Разве она могла уйти после этого? И вот сейчас вы никак не можете расстаться с последней песней. Припев уже спет раз пять, а гадский Дэн снова пилит его на своей гитаре – и ты орёшь, и девчонки вместе с тобой орут, отплясывая на письменном столе:

– Зачем я, зачем я полюбила идиота?

Вот уже и Крокодил не выдерживает и тоже бросается подпевать припев в микрофон Больного. Припев повторяется ещё и ещё… И ещё.

Весельчак поднимает палочки, кричит:

– Всё! Хватит! Сволочи! Загнали! Не могу больше!

Алиска и Рецептор игнорируют его вопли и снова заводят:

– Зачем я, зачем я…

Дэн сдаётся:

– Закончили! Баста!

Крокодил подбегает к магнитофону и щелчком выключает его. Играть продолжает только неугомонный Рецептор. Он-де только разошёлся, а вы уже всё. Сла-ба-ки!

– Всё, битнички! Поздравляю! – торжественно заявляет Крокодил. – Альбом записан! Всем спасибо, все свободны!

– Ура! Джаз дует! – вопит Рецептор.

Дэн бросается к тебе обниматься (ты даже не успеваешь отпрянуть) и случайно задевает грифом гитары разбитую бровь. Боль такая, как будто он разбил её по второму разу. Кровь заливает глаз. Ну вот, смеёшься ты, ни дня без травмы. И обнимаешь своего шального друга. Мурзилка уже рядом с тобой, тянет тебя за руку в ванную к аптечке, чтобы обработать рану. А в комнате продолжается чёрное веселье.

– Мы сделали это! – ревёт Весельчак, запрыгивает на Труху и заваливает его на пол, попутно сваливая хай-хэт.

Больной бросается на них сверху. На полу образуется куча-мала из радостно вопящих музыкантов. К ним присоединяются Дэн и Алиска.

Рецептор бежит к ним:

– Меня забыли, канальи!

Плюхается сверху на барахтающуюся гору весёлых сумасшедших тел. Крокодил поднимает свой хэт и замирает у барабанов, с любовью глядя на этих балующихся детишек, только что записавших крутейший альбом.

А вы с Мурзилкой всё пропускаете. Потому что ничего сейчас не видите. Вы стоите в густой темноте ванной комнаты и целуетесь, целуетесь, целуетесь. И нет ничего сейчас в этом мире, что было бы для вас важнее и нужнее этого бесконечного поцелуя.

Глава 59

До завтра, дебил!

Куча из музыкантов на полу каким-то фантастическим образом саморазобралась минут десять назад. Крокодил ходит по комнате и деловито сматывает провода. Ему помогают Дэн, Весельчак, Больной и Труха. Больше в комнате никого. А, вру. Есть ещё Кузя. Вот уж кто рад, что запись закончилась. Бегает за проводами и тявкает в полной уверенности, что все с ним играют.

– Как ваш альбом-то называется? – спрашивает Крокодил.

– Ещё не придумали, – Дэн сам изумляется тому, что говорит. – Вот мы ослы!

– Не ссы. – Весельчак, как всегда, оптимистичен и краток. – Придумаем.

– «Нессы» – отличное название, – радуется Дэн. – Очень поэтическое. Энди понравится. Спасибо!

– Давайте послушаем, что записали, – подаёт идею Труха. – Интересно же!

– Давайте. Вдруг Крокодил забыл на запись нажать! – смеётся Больной.

– Эй, эй, не надо без меня ничего слушать, – взвивается Дэн. – Я в «Луна-парк» бегу. Давайте завтра.

– Точно. Давайте завтра у меня все соберёмся! – предлагает Больной.

И, конечно же, все с ним немедленно соглашаются. А чего спорить-то? В воздусях создателем злого рока разлиты спокойствие, умиротворение и немереная гордость. Да, да, да – мы сделали это! Записали факин альбом! И ещё любовь ароматами разлита в этом разряженном жарком панковском летнем воздухе. В данную секунду – братская.