Бездельники

Перед вами стоят три невысоких кряжистых паренька: три гопника вульгарис, яркие представители своего рода в зелёных ватниках, подпоясанных армейскими ремнями с тяжёлыми бляхами, наверняка залитыми свинцом. Ты даже не успеваешь испугаться, а уже машинально прячешь Мурзилку за спину. Но она, дурочка, упрямо встаёт рядом. У одного пришельца в руке молчит бывалый кассетник «Электроника». У другого из кармана торчит пустая бутылка от пшеничной водки. Ещё один, со странно знакомым тебе рябым от оспин лицом, самый модный из троицы, в синей кепке «Речфлот» и литых резиновых сапогах, смачно сплёвывает тебе под ноги. Тебя всегда интересовало, откуда в гопниках столько слюны. Может, их слюнные железы постоянно раздражены алкоголем и табаком? Или это результат изнурительных тренировок. Ты молчишь. Что бы ты сейчас ни сказал, игра дальше будет только по их правилам. Гопник с магнитофоном зачем-то включает музыку. Видимо, он меломан и хочет мочить тебя под любимую песню. Когда меня ты позовёшь, боюсь, тебя я не услышу, поёт Кузьмин. Эх, сейчас бы Дэна позвать, да боюсь, он тебя не услышит.

– Тёлку эту я знаю. Это Жекина сестра, – говорит обладатель магнитофона. – А фраер этот мне чё-то не нравится. У нас так не ходят. Зырьте – кто-то его уже подрихтовал.

Прыщавый паренёк с бутылкой хмурит белёсые брови, хочет быть ещё страшнее.

– Ты чё, оглох, конопатый? Отвечай, с какой стороны, сыняра?

Сыняра? Да ты, пожалуй, меня младше года на два, думаешь ты. Может, ещё и обойдётся всё. Надо попробовать их уболтать.

– «Динамик» слушаете, пацаны? Правильно. Кузю уважаю. Нормальный музон лабает. Я тоже музыкант…

– Музыкант! – смеётся Речфлот. – Я хуею с него, бля. Где-то я тебя видел, музыкант.

Нет. Не проканает разговор. Парни очень хотят подраться. А ты идеальная груша, Энди.

– Э! Ты зубы нам не заговаривай, пацанчик. – Гоп с бутылкой заводится, ну то есть в прямом смысле пытается завести себя, раскочегарить свою злость, довести себя до кондиции. – Чё ты весуешься? Чё ты лыбишься? Чё ты крутишься тут? Ты хоть знаешь, чей это мотик?

Запах перегара от парней такой отвратительный, что ты боишься, как бы тебя сейчас не вырвало.

– Всё. Хватит. Я знаю чей. Захаровский мотик. А мой брат – его лепший кореш. – Мурзилка выходит вперёд. Смелая. Ты снова пытаешься встать перед ней, а она кричит на гопарей. – Если не пропустите нас…

– Заха-а-ар! Точно, бля! Я тебя вспомнил, музыкант, – радостно визжит Речфлот. – Это ж тот самый крашеный сучонок с той стороны, что Захара отметелил. Втроём, сука, напали на него. А теперь, бля, он к нам пришёл. Совсем страх потерял. Думал, чёлку состриг, так я тебя не узнаю? Я же говорил, что тебе пиздец!

Вот теперь тебе действительно страшно. Страшно, что Мурзилке может сейчас достаться из-за тебя. И в животе у тебя ничего не тянет. И ноги не трясутся. Наоборот, в голове всё чётко, ясно и прозрачно. Надо бежать. Хватать Мурзилку в охапку и бежать. Улетать на хрен на родную планету из этого сраного зоопарка… С красавчиком Дэном тебя перепутали – вот же смех. Нарочно не придумаешь…

Но бежать поздно. Парень с бутылкой быстро, по-волчьи, обходит вас с Мурзилкой. Ты пытаешься держать его в поле зрения. Вы в окружении. В очень плохом окружении.

– Ты кого привела, дура, блядь? – орёт Меломан Мурзилке, плюясь через твоё плечо. – Давай вали домой. Мы тёлок не трогаем. Жеке привет передавай.

Паренёк с бутылкой присаживается и бьёт её о поребрик. Вы с Мурзилкой вздрагиваете от пронзительного звона. Теперь у него в руке розочка с острыми лепестками, любимое оружие гопоты. Смотреть на розочку больно. Ты хватаешь козла за запястье, пытаешься вывернуть руку с опасно торчащими длинными языками стекла.

– Помогите! – отчаянно кричит Мурзилка. – Захар!

– Тихо ты.

Гопник с магнитофоном толкает Мурзилку, и она спиной падает на газон. Всё происходит быстро. Очень быстро. Ты продолжаешь выкручивать руку с розочкой. Только бы не допустить этот смертельный цветок до Мурзилки. Она встаёт с газона. Ты видишь, что она в порядке. Но упускаешь из виду, как Речфлот достаёт из-за голенища сапога заточку и коротким движением всаживает её тебе в спину.

– Н-на!

Горячо спине. И в глазах почему-то темно. Ноги какие-

то ватные. Как будто резко устал. Не отпуская руку гопника с розочкой, ты тяжело садишься на тёплый асфальт. Сейчас, сейчас ты встанешь, только отдохнёшь немного… Где-то далеко-далеко дико кричит Мурзилка:

– А-а-а! Сволочи! Вы же убили его! Убили!

Меломан и белобрысый с розочкой убегают. А Речфлот остаётся стоять рядом с тобой не в силах оторвать взгляд от густой чёрной крови, вытекающей из твоей раны. Смотрит, как будто не верит, что это сделал он. На его лице то ли кривится улыбка, то ли это просто судорога губ. Мурзилка стоит на коленях перед тобой на асфальте, среди битого стекла, обнимает и не даёт упасть на спину.

– Мурзилочка, – тихо шепчешь ты, – иди домой. Всё будет хорошо.

Из ближайшей парадной выбегают три похожих друг на друга мужика. Будто бы это один человек, растроившийся с разницей в пять лет. Это братья Захаровы. Или просто Захары. Старший и средний с пшеничными усами. Младшего ты уже знаешь. Но сейчас он не в дембельском наряде. Все три брата в синих лёгких тельниках, трениках и тапочках. Они подбегают к вам.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – молит Мурзилка.

– Ирка, так это ты орала? – удивляется средний Захар. – Твой, что ли?

– Ах ты ж ёбтать, – говорит старший, увидев заточку в твоей пояснице.

– Зацени, Захар. Прилетела гондону ответочка, – Речфлот гордо вразвалочку подходит к Захару-младшему. – Это же тот каратист, бля, что у винного на тебя прыгал.

– Да ебанись ты, Водик, – это не он. Я того отлично помню. Чёрта челкастого. Ну и мудак же ты… – Захар-младший больно стучит указательным пальцем по лбу опешившего мстителя.

– Херово дело, – говорит Захар-старший. – Но пока живой. Заточку только не трогайте до скорой.

– Неотложка не успеет. Надо его в больничку скорой помощи везти, – говорит Захар-средний.

Речфлот смотрит на них ничего не понимающим мутным взглядом.

– Ребят, да вы чё? Совсем ёбу дались? Он же с той стороны!

– Какой же ты всё-таки придурок, Водик! – тяжело вздыхает Захар-старший. – Ты за хулиганку или за убийство хочешь срок мотать? Ты ж теперь по взросляку пойдёшь, не то что раньше.

– Чё? – недоумевает Речфлот. – Чё?