Страница 58 из 116
), в соборе Святого Иакова в Лёче
[219]
[Лёче — город в Словакии; словацкое название: Левоча.]
, в замковой церкви Надьэнеда
[220]
[Надьэнед — город в Трансильвании, Румыния; румынское название: Аюд.]
, а также в рыцарских залах замков Темешвара
[221]
[Темешвар — город в Трансильвании, Румыния; румынское название: Тимишоара.]
и Фехертемплома
[222]
[Фехертемплом — город в Сербии; сербское название: Бела Црква.]
— во всех этих местах долго висели приписываемые великанам ребра, берцовые и бедренные кости — как зримые напоминания о странности доисторических времен и о бренности жизни.
Раньше на земле великаны жили. Такие большие, что с горы на гору перешагивали. Такие были люди огромные. Великан как крикнет, аж небо зазвенит, будто гром гремит. Как-то раз дочка великана пошла в поле. А там мужик пашет, волы плуг тянут. Дочке великана интересно стало, смотрит она, чего это мужик землю ковыряет. Взяла она его и положила в свой передник. Приносит его домой: и мужика, и волов, и плуг. Дома великан спрашивает дочь:
— Что это у тебя в переднике?
— Ой, глянь, батюшка, какие козявки. Такие смешные, и землю ковыряют зачем-то.
Говорит великан:
— Отнеси его, дочка, туда, где взяла. Когда нас, великанов, не станет, эти козявки будут жить на земле
[223]
[Csombord: Magyar Zoltán: Népmondák Erdély szívében. Alsó-Fehér megye mondahagyománya. Budapest, 2008, Balassi Kiadó, 342.]
.
Великан. Компьютерная графика. © Дюла Немет
Фея и красуля
Фея и красуля. © Иштван П. Сатмари
Р
ечь здесь пойдет еще об одном призрачном существе
[224]
[Эта глава особенно трудна для понимания, а потому и для перевода. Прежде всего: почему в заголовке поставлены рядом (то есть как бы объявляются тождественными) эти два понятия? Произнося слово «фея», мы невольно подразумеваем некое воздушное, изящное, чуждое прозе жизни существо (как бы женское соответствие понятию «эльф»), которое никак не ассоциируется с недобрым началом. Но рядом с ним здесь стоит слово szépasszony — буквально «красивая женщина», «красавица»; так как буквальный перевод в данном случае абсолютно не годится, я попытался найти (не уверен, что это мне удалось) что-то подходящее; остановился пока на слове «красуля». Проще всего, вероятно, сказать: «красуля» — это ведьма, которая выглядит, или кажется, или притворяется не безобразной старухой, а красавицей и использует свою внешность во вред людям, безоглядно служа злу. (Жаль, что в данном случае нельзя воспользоваться литературным образом: слово «миледи» из «Трех мушкетеров» подошло бы сюда почти идеально.) Факт тот, что для венгров (судя по этой книге) данные два понятия сливаются или являются очень близкими, и переводчику никуда от этого не деться.]
, духе, фантастическом персонаже, о котором венгерский фольклор обладает богатым материалом.
Фея
[225]
[Венгерское название волшебных сказок — tündérmesék, т. е. буквально: сказки о феях (tündér — фея, mese — сказка). А Tündérország — здесь: страна фей (венг.).]
— действующее лицо, часто одно из главных, в волшебных сказках, которые само название свое получили от фей, что же касается венгерской народной поэзии, то фея тут присутствует прежде всего как персонаж исторических сказаний и легенд, причем следует добавить, что это в большинстве случаев фабулаты
[226]
[Фабулат (от лат. fabula — повествование, история) — устный рассказ, который основан на реальных событиях и жизненных наблюдениях, но не является непосредственным их отображением.]
: вера в фей к XX веку сохранилась разве что в отдельных местностях с архаической народной культурой (Секейфёльд, Орманшаг
[227]
[Орманшаг — местность в юго-западной части Венгрии, недалеко от границы с Хорватией.]
, окрестности Сегеда).
Слово tündér (фея) восходит к лексическому фонду венгерского языка эпохи до Обретения Родины, — это дает основания говорить о том, что фея (точнее, подобное ей сверхъестественное существо, возникающее из ниоткуда и исчезающее в никуда) была, с большой степенью вероятности, частью венгерских верований еще до принятия христианства. Однако развитию и детализации данного комплекса поверий, по всей очевидности, в значительной степени способствовало заимствование венграми элементов фольклора соседствующих славянских народов, особенно балканских. Круг поверий, связанных с феями, получил особенно широкое распространение в Эрдее (недаром отдельные историки и путешественники в эпоху раннего Нового времени называли княжество Трансильванию, то есть Эрдей, «тюндерорсаг»
[228]
[Tündérország — здесь: страна фей (венг.).]
); но яркие и оригинальные вкрапления этого комплекса обнаруживаются и в других точках Карпатского бассейна: например, к северу от Балатона, а еще у подножия Токайских гор, в Бодрогкёзе, в долине реки Ипой, а также в Чаллокёзе
[229]
[Чаллокёзе — местность в Юго-Западной Словакии, между Братиславой и городом Комарно. Словацкое название — Житный остров.]
, который так и называют: Тюндеркерт
[230]
[Tündérkert — сад фей, волшебный сад (венг.).]
.
Необъяснимо быстрое и резкое оттеснение средневекового комплекса поверий, связанных с феями, на задний план, а местами полное его исчезновение (то, что мы бы назвали «вырождением», трансформацией фей в ведьм), произошло, как можно предположить, в XIX веке, хотя признаки этой тенденции, надо думать, имели место уже в предыдущем столетии. Комитат Алшо-Фехер
[231]
[Комитат Алшо-Фехер — территория исторического комитата Алшо-Фехер в нынешней Румынии входит в жудец Алба.]
до XVII века считался сердцем Эрдея не только в географическом смысле: край этот с его столицей Дюлафехерваром был и административным центром княжества. В фольклорном мире окрестного венгерского населения со знаменитой горой Эрдейского нагорья, Кечкекё (и с замком Кечкекё
[232]
[Кечкекё (в буквальном переводе: Козий камень) — горная вершина (напоминающая петушиный гребень) с руинами замка на ней в горах Эрдея; румынское название: Пятра Краивии.]
), связана (известная и по литературной ее версии) история королевича Аргириуса и Илоны Тюндер
[233]