Страница 99 из 157
– Разведупр согласовал опытную работу с электроламповым заводом, – сообщил Тихонов. – Двенадцать комплектов для группы. Завод обязан выделить специалистов и изготовить образцы, но всё, чего нет в этой бумаге, придётся согласовывать отдельно.
Алексей просмотрел предписание. Кроме лампы и самого фонаря в нём значились крепление на оружии и дополнительная рукоять под левую руку.
– Достаточно, Степан Григорьевич, – сказал Штурмин.
– Постарайся на этот раз не заказать вместе с фонарём новый завод.
– Обойдёмся одним цехом.
Московский электроламповый завод встретил его грузовиками у проходной и длинным кирпичным корпусом, над которым висел желтоватый дым. Документ Разведупра проверяли долго, после чего Алексея провели к директору, где уже ждали главный инженер, начальники вакуумного цеха и опытовой лаборатории.
На столе лежал обычный армейский фонарь с жестяным корпусом и круглым стеклом.
– Такой не подходит? – спросил главный инженер Корнеев.
– Не подходит, – ответил Алексей. – Слабый свет, хрупкий корпус, стекло вообще отвратительное, плюс случайно включается. Держать его приходится рукой, а в этой руке должно быть оружие.
Штурмин развернул лист с наброском. Рисовал он без размеров, обозначив только взаимное расположение деталей: цилиндрический корпус под стволом, отражатель, подвижную оптическую часть, крепление и отдельно вертикальную рукоять.
– Начнём с лампы, – предложил начальник лаборатории Матвей Ильич Савельев. – Какую мощность вы хотите получить из такого размера?
– Значительно большую, чем даёт обычная лампа при том же расходе энергии, – ответил Алексей. – Вольфрамовую нить нужно разогреть сильнее, чтобы свет стал более белым уйдя как можно дальше от красного спектра. В обычной колбе она быстро испарится, стекло почернеет, а нить перегорит.
– Это известно, – сухо заметил Савельев. – Поэтому температуру и ограничивают.
– Ограничивают, если в колбе вакуум или инертный газ, – сказал Алексей. – Добавьте немного йода или брома, как добавляете в радиолампы, для увеличения времени работы накальной нити.
Начальник лаборатории посмотрел на него внимательнее.
– А в качестве геттера?
– Нет. Геттер у вас поглощает остаточные газы и поддерживает вакуум. Здесь вакуума быть не должно. Нужна маленькая жаростойкая колба с инертным газом под давлением и совсем небольшим количеством йода. Испарившийся вольфрам соединяется с ним у стенки, возвращается к горячей нити и там снова осаждается.
Савельев взял карандаш.
– Обратимая реакция?
– Да. Стекло не чернеет, потери вольфрама уменьшаются, нить можно держать горячее.
– Обычное стекло такой температуры не выдержит, – сказал Корнеев.
– Нужно кварцевое или другое жаростойкое стекло, – ответил Алексей. – Колба должна быть небольшой, иначе цикл не пойдёт как следует.
– Сколько йода? – спросил Савельев.
– Не знаю, – честно признался Штурмин. – Очень мало. Дозу, давление газа и температуру придётся подбирать опытным путём. Я знаю принцип, а не заводскую технологию.
Такой ответ специалистам понравился больше, чем попытка диктовать им состав по памяти. Савельев сделал несколько пометок и отложил карандаш.
– С вольфрамом, откачкой и герметизацией мы работаем, – произнёс начальник лаборатории. – Йод немного усложнит процесс, но сделаем. Для начала несколько колб с разными дозами размерами и из разного стекла.
– Одновременно проверьте их на удар и вибрацию, – попросил Алексей. – Фонарь будет стоять на автомате или участвовать в серьёзных переделках. Кстати стекло внешнее тоже максимально прочное.
Корнеев придвинул к себе рисунок корпуса.
– Почему фрезерованный алюминий? Штампованный корпус легче и дешевле.
– Фрезерованный корпус на порядки прочнее, хорошо отводит тепло и позволяет точно посадить отражатель, стекло и механизм фокусировки. Когда конструкция заработает, можно думать о штамповке или отливке. Оптико‑механический завод вроде уже льёт алюминий.
Главный инженер провёл пальцем вдоль нарисованного цилиндра.
– Регулировать луч как собираетесь?
– Отражатель должен смещаться относительно нити вращением переднего кольца, – объяснил Штурмин. – В одном положении получится широкое пятно для помещения, в другом – узкий дальний луч. Но перед отражателем нужна диафрагма из нескольких перекрывающихся шторок, чтобы убирать боковую засветку.
– Тонкие лепестки после нескольких выстрелов разболтаются, – возразил Корнеев.
– Значит, сделайте их не как в фотоаппарате, – ответил Алексей. – Четыре прочные стальные шторки с коротким ходом. Полная плавность не нужна. Нужны несколько устойчивых положений.
Корнеев кивнул и перерисовал узел уже по‑своему.
– Выключатель где?
– На корпусе в виде кольца, – сказал Алексей. – Простого торчащего ползунка не надо: он включится от ветки, ремня или при падении. Боец должен сначала утопить клавишу, а потом повернуть кольцо. Одним ударом такое движение не выполнить.
– Для короткого включения понадобится возвратная пружина, – заметил Корнеев. – Нажал – свет есть, отпустил – погас. Дополнительным движением можно зафиксировать постоянный свет.
– Именно так.
Алексей показал нижнюю часть рисунка.
– Фонарь должен иметь крепление для установки под стволом, но крепить его к самому стволу нельзя. На цевье автомата нужен отдельный нижний прилив с направляющей. На него надевается общий блок: впереди фонарь, сзади рукоять. Снятие – одним поперечным замком, без отвёртки.
– Рукоять только для удержания? – спросил Корнеев.
– В ней можно разместить часть батарейного блока и выключатель. Главное, чтобы она не была слишком толстой. Левая рука должна нормально удерживать автомат и управлять светом, не меняя хвата.
Главный инженер ещё раз посмотрел на рисунок.
– Сам автомат у нас будет?
– Один образец привезут после того, как вы подготовите деревянный макет крепления. До этого размеры получите от оружейников.
Директор завода, до сих пор почти не вмешивавшийся, перелистнул предписание Разведупра.
– Сроки здесь не указаны, – заметил он.
– Войсковые испытания желательно начать через месяц, – ответил Алексей. – Но плохая лампа через неделю нам не нужна.
Савельев поднялся.
– Первые колбы попробуем сделать за две недели. Если кварц и йод не преподнесут сюрпризов.