Страница 65 из 157
Они не пошли по маршруту подхода, а спустились в заросшую балку, тянувшуюся на северо-запад.
Копытин двигался намеренно медленно, цеплялся за кусты и несколько раз пытался изменить направление. Семёну приходилось удерживать его за ремень.
Алексей понимал, что пленного следовало бы надёжнее связать и заставить идти быстрее. Но чрезмерная возня отнимала время, а наносить настоящий удар человеку на учебной проверке он не собирался.
Через километр впереди раздался условный взрыв.
Белый дым поднялся между деревьями. Посредник, шедший на удалении, объявил, что передовая группа попала под миномётный налёт. Катерина условно погибла, Сулакшин получил осколочное ранение бедра и не мог двигаться без помощи.
На ноге Семёна уже была закреплена учебная накладка с пакетом густой красной жидкости. После объявления посредника он лёг на землю, а Катерина отошла в сторону и больше не имела права участвовать.
Штурмин опустился рядом с раненым.
Кровь уже пропитала штанину, но признаков повреждения крупной артерии Алексей не увидел. Накладывать жгут только из-за обильного кровотечения было нельзя.
Он прижал рану, вскрыл индивидуальный перевязочный пакет и туго закрепил подушечки бинтом. Затем проверил пульс на стопе, чувствительность и попросил Семёна пошевелить пальцами.
На мгновение вспомнилась операционная: яркий свет, запах антисептика и инструменты на металлическом столике. Алексей отогнал воспоминание и ещё раз осмотрел повязку.
— Артерия не задета, жгут не требуется, — доложил он посреднику. — Через несколько минут нужно проверить повязку. Идти сможет только с поддержкой, быстро двигаться не получится.
Посредник сделал отметку в блокноте.
Сулакшин тяжело поднялся, опираясь на Алексея.
Копытин наблюдал за происходящим слишком внимательно для условного пленного. Потом неожиданно рванулся в сторону.
Штурмин успел схватить его за ремень, но из-за условно раненой левой руки не удержал сразу. Копытин почти вырвался, прежде чем Семён ударил его плечом и помог повалить на землю.
Алексей почувствовал вспышку настоящей злости.
Не на Копытина, выполнявшего свою роль, а на собственную недоработку. Он оставил пленному слишком много свободы и одновременно пытался вести раненого. В реальной операции подобная ошибка могла закончиться криком, выстрелом и преследованием.
Штурмин затянул связку на запястьях Копытина, пропустил верёвку через пояс и передал свободный конец Семёну.
— Теперь потеряешь его только вместе со штанами, — сказал Алексей. — Идти сможешь?
— Смогу, если не заставите бежать, — ответил Сулакшин, уже не изображая полную беспомощность.
— До мостика идём медленно. Там решим, как уходить дальше.
Сарик ждал возле места сбора.
Он сообщил, что преследователи разделились: двое двигались по следу группы, ещё двое пытались обойти к северной дороге.
— Южный путь уже перекрыт, — пояснил Восканян, показывая направление. — Через час они могут выйти к мосту впереди нас. Западнее есть болотистая низина. Пройти можно, но с раненым и пленным потеряем время.
Алексей посмотрел на карту.
Кратчайшая дорога теперь вела прямо к группе перехвата. Можно было отправить Сарика с пакетом отдельно и попытаться удержать преследование остальными. Но изменённая задача требовала доставить пленного вместе с основной группой. Кроме того, бросать Семёна или превращать его в задерживающий заслон только ради срока означало выполнить приказ наполовину.
— Идём через низину, — решил Штурмин. — Сарик впереди. Если найдёшь выход к северной дороге, не пересекай её, пока не подойдём. Пакет понесёшь ты. Если нас прижмут и разделят, документы доставишь независимо от остального.
Восканян спрятал пакет под гимнастёрку.
Низина оказалась тяжелее, чем выглядела на карте. Вода доходила до колен, под тонким слоем травы скрывались ямы. Семён несколько раз оступался, Копытин намеренно выбирал самые неудобные места, а Алексей всё сильнее чувствовал усталость в ещё не до конца зажившем боку.
Он понимал, что испытание построено именно так.
Тихонов не пытался узнать, способен ли Штурмин один раз метко выстрелить или красиво бросить человека на землю. Майору было важно увидеть, когда новый командир начнёт торопиться, кого сочтёт расходным, станет ли скрывать ошибку и сумеет ли принять подсказку от человека, которого знает всего несколько часов.
К северной дороге вышли после семнадцати часов.
Сарик обнаружил возле старой водопропускной трубы тонкую проволоку. Она тянулась от кустов к небольшому учебному заряду, спрятанному под корнями.
— Проход перекрыт не полностью, — тихо сказал Восканян. — Справа можно обойти.
Штурмин осмотрел место.
Обход выглядел безопасным, но слишком удобным. Кусты там были примяты, а на влажной земле виднелся след, оставленный человеком, который не старался его скрывать.
— Это второй вход в ловушку, — решил Алексей. — Проволоку не трогаем. Возвращаемся на двадцать метров и переходим дорогу по открытому участку. Там нас могут увидеть, зато не войдём в подготовленный коридор.
Они пересекли дорогу по одному.
Когда Копытин оказался на другой стороне, из кустов поднялся Гарсиа. После условной гибели у машины он вернулся в состав преследования по отдельному распоряжению посредника.
Энрико успел схватить пленного за плечо, но Сарик выстрелил холостым почти в упор. Посредник объявил Гарсиа условно раненым. Тот всё равно успел провести учебным ножом по вещевому мешку Восканяна, оставив синюю полосу.
Документы находились под гимнастёркой и не пострадали.
Остаток пути прошёл без столкновений.
К воротам центра группа подошла в двадцать часов восемнадцать минут.
Тихонов ждал во дворе. Рядом стояли Ласкин, Катерина, Гарсиа и несколько посредников. Семён всё ещё шёл с поддержкой, Копытин оставался связанным, а Сарик нёс пакет под одеждой.
— Опоздали на восемнадцать минут, — сказал майор, посмотрев на часы.
— Изменение задачи потребовало вести пленного, затем группа получила условно раненого, — доложил Штурмин. — Я выбрал более длинный путь, чтобы не бросать человека и не выходить на подготовленный перехват. Пакет доставлен, пленный доставлен, остальные участники вернулись.
— Почему документы передали Восканяну?