Страница 150 из 157
– Сегодня вы защищали не только этот дом, – сказал Сталин. – Немцы пришли сюда не ради здания и не ради одного человека. Они рассчитывали ударить по управлению страной в момент, когда армия наступает под Сталинградом. Вы не дали им этого сделать.
Он посмотрел на охранников, у которых ещё оставались на форме следы боя.
– Первые посты приняли удар без предупреждения. Многие погибли, но задержали противника. Войска НКВД и охрана не позволили немцам пройти прямо к дому. Группа Генерального штаба успела перекрыть второй путь и уничтожила ударный отряд. Каждый сделал свою часть работы.
Сталин повернулся к Власику.
– Всех погибших представить к наградам посмертно. Раненых и отличившихся – отдельно, с описанием действий каждого. Семьям погибших оказать помощь немедленно, не после переписки между управлениями.
– Будет выполнено, товарищ Сталин, – ответил Власик.
– Списки представить мне к вечеру второго января.
После этого Сталин посмотрел на Тихонова.
– По вашей группе, же наградные листы готовит Генеральный штаб?
– Так точно.
– Передайте товарищу Василевскому, что здесь должно быть отдельное представление. Не присоединять к прежним наградным.
– Понял, товарищ Сталин.
Из служебного корпуса вышла Катерина.
Она сняла окровавленный передник и держала руки перед собой, стараясь ничего не касаться.
– Операция закончена, – доложила Горелова. – Капитан жив. Внутреннее кровотечение остановлено. Сейчас его можно перевозить, но только осторожно.
– Штурмин где? – спросил Сталин.
– Моет руки и проверяет раненого.
– Когда сможет, пусть подойдёт.
Катерина кивнула и уже собиралась вернуться, но Сталин остановил её вопросом:
– Почему оперировал он?
– У него больше практического опыта именно по брюшной хирургии, товарищ Сталин, – ответила Горелова. – Я могла бы начать, если бы его не было. Но у капитана был повреждён сосуд и кишечник. Ошибаться было никак нельзя.
– Откуда у старшего лейтенанта такой опыт?
Катерина посмотрела на Тихонова, затем снова на Сталина.
– Алексей точно учился в медицинском институте и занимался хирургией. Подробности лучше спросить у него.
Тихонов не вмешался.
Через несколько минут Алексей появился в дверях.
Он успел вымыть руки, снять окровавленный передник и накинуть разгрузку, но на рукаве гимнастёрки осталось несколько пятен. Автомат висел на груди, фонарь под стволом был покрыт копотью и грязью.
Алексей подошёл и остановился перед Сталиным.
– Товарищ Сталин, старший лейтенант Штурмин по вашему приказанию прибыл.
– Как раненый?
– Жить будет, если не начнётся воспаление и его нормально довезут до госпиталя, – ответил Алексей. – Кровопотеря серьёзная, но сердце держит.
– Вы уверены?
– В медицине уверенность редко бывает полной. Сейчас состояние стабильное.
Сталин несколько секунд смотрел на него.
– Сколько операций вы сделали раньше?
– Достаточно, чтобы не учиться на капитане Крылове.
Ответ прозвучал прямо, без попытки произвести впечатление.
– Это не число, – заметил Сталин.
– Число ничего вам не объяснит, товарищ Сталин. Были операции проще и сложнее этой.
– Где?
Алексей выдержал короткую паузу и едва заметно улыбнулся.
– До армии.
Сталин не стал продолжать расспрос.
Вместо этого он указал трубкой на автомат.
– Это тот образец, который Генеральный штаб испытывает для вашей группы?
– Да.
– Стреляет тихо?
– Тише обычного автомата. Полностью звук не исчезает, но не даёт направления на выстрел и гасит вспышку.
– Светильник тоже ваш?
– Крепление и сама лампа сделаны по нашим требованиям. Для стрельбы, осмотра помещений и работы ночью.
– А те два прибора в операционной?
– Та же основа, только с другим корпусом и на штативах. Лампы специальные, поэтому батареи расходуются медленнее.
Сталин посмотрел на Тихонова.
– У вас каждый боец умеет пользоваться всем этим?
– Основное снаряжение знает каждый, – ответил командир. – Специализация остаётся. Старший лейтенант Сулакшин отвечает за связь, Старший лейтенант Копытин за подрывное дело, старший лейтенант Горелова за медицину, но при потере одного остальные не должны остаться беспомощными.
– А Штурмин отвечает сразу за всё?
– Он отвечает за то, что ему поручено, – осторожно сказал Тихонов. – Но специалист он уникальный и поэтому тащит несколько направлений. Но не подменяет собой людей а скорее подпирает их, равно как старший лейтенант Гарсиа, подпирает сапёра Копытина.
Алексей едва заметно повернул голову к командиру, но промолчал.
Сталин это заметил.
– Правильный ответ, товарищ подполковник, – произнёс он. – А то складывается впечатление, что старший лейтенант у вас одновременно стрелок, сапёр, врач, конструктор и автор песен.
– Чаще это помогает делу, – ответил Тихонов.
– Верю.
Со стороны ворот подошёл Берия. Он приехал несколько минут назад, успел переговорить с Руденко и теперь направлялся к Сталину в сопровождении двух офицеров НКВД.
– Товарищ Сталин, предварительный осмотр документов, нападавших закончен, – доложил Лаврентий Павлович. – Пропуска подлинные, но выданы людям, погибшим или пропавшим на фронте. Печати настоящие. У немцев были подробные схемы внешнего периметра и графики смены постов.
– Значит, помогали из Москвы, – сказал Сталин.
– Несомненно. Проверка уже началась.
Берия посмотрел на Штурмина, затем на Тихонова.
– Особо хочу поблагодарить группу Генштаба за Скорцени. Его доставят в специальный госпиталь. Охрана отдельная, врачи предупреждены. Как только состояние позволит, начнём допрос.
– Совместно с Генеральным штабом, – напомнил Тихонов.
– Я помню, Степан Григорьевич, – ответил Берия. – После сегодняшней ночи спорить о принадлежности пленного никто не собирается.
Сталин перевёл взгляд с одного на другого.
– Вот и хорошо. Немцы хотели войти в этот дом, а вместо этого привезли нам своего офицера. Следует узнать, кто готовил операцию, кто снабдил их документами и сколько подобных групп ещё находится в стране.
– Сделаем, товарищ Сталин, – ответил Берия.
Из служебного корпуса вынесли носилки с капитаном Крыловым. Его укрыли несколькими одеялами, возле головы шёл врач, придерживая кислородную маску. Катерина сопровождала носилки до санитарной машины.