Страница 146 из 157
– Внутрь никого не пускать, – приказал Степан Григорьевич. – Двери держать закрытыми. Если пройдут к крыльцу, стрелять из окон второго рубежа.
Власик появился рядом с автоматом в руках.
– Сталин в убежище, – сообщил Николай Сидорович. – Ушёл после первого взрыва.
– Сколько людей внутри?
– Девять охранников и дежурная смена. Остальные здесь.
– Тогда дом пока не трогаем. Основной удар идёт к служебному корпусу.
– Там проход к кухне.
– Поэтому они туда и лезут.
В этот момент немецкая группа бросилась вперёд.
Двое прикрывали дымовыми гранатами. Остальные двигались вдоль деревьев, используя тени и стоявшие машины. Впереди шёл высокий офицер в советском полушубке, но с немецким автоматом в руках.
Борис открыл огонь.
Пулемётная очередь уложила двух человек, а остальные рассыпались, ответили и заставили Ласкина снова уйти за стену.
Несколько немцев дошли до служебного корпуса. Один бросил заряд к двери. Взрыв сорвал створку и оглушил находившихся внутри охранников.
Скорцени первым вошёл в пролом.
Он не знал точного устройства здания. По плану служебный коридор должен был вести к кухне, а оттуда – в главный дом. В действительности между корпусами оставался открытый двор, перекрытый вторым постом охраны.
Немцы вышли к этому двору и попали под огонь с двух сторон.
Дежурная смена НКВД стреляла из окон. Люди Тихонова били от внутренней дороги. Первые ряды ударной группы легли на снег, но задние продолжали давить вперёд.
Скорцени развернул людей к хозяйственной пристройке, пытаясь обойти двор.
Там его встретили Алексей, Энрико и Виктор.
Штурмин увидел высокого мужчину раньше, чем тот заметил их. Лицо различить было трудно, зато манера держаться выдавала командира: он показывал направления, отправлял людей вперёд и сам не прятался за ними.
– Командир впереди, – сказал Алексей.
Энрико дал очередь по ближайшим немцам, Виктор бросил гранату за угол пристройки, и взрыв остановил обход. Скорцени отшатнулся, но устоял и открыл огонь. Пули прошли над головой Алексея, одна ударила Энрико в автомат и выбила оружие из рук.
Гарсиа упал, перекатился за поленницу и выхватил пистолет.
– Цел? – спросил Штурмин.
– Рука цела, автомат нет, – ответил Энрико.
К ним пытались прорваться трое немцев.
Алексей снял первого, Виктор уложил второго, а третий добежал до поленницы, и Энрико выстрелил ему в лицо почти в упор.
Скорцени понял, что проход закрыт, и повернул назад.
В этот момент Борис снова открыл огонь от служебного корпуса.
Ударная группа оказалась между двумя огнями. Часть немцев попыталась отойти к воротам, другие залегли возле машин, продолжая стрелять по дому.
Тихонов передал по радио:
– Всем постам: главный объект – группа у хозяйственного двора. Выход к воротам не перекрывать полностью. Пусть отходят в один проход.
Алексей понял замысел.
Немцев выдавливали с территории по дороге, где их могли встретить прибывающие части НКВД. Оставлять противнику несколько направлений отхода было опаснее, чем дать один контролируемый коридор.
Скорцени тоже увидел открытый путь.
Он собрал возле себя пятерых уцелевших и повёл их к боковой дороге. Двигались быстро, прикрывая друг друга. Один остался у машины и вёл огонь до тех пор, пока Борис не прошил укрытие длинной очередью.
– Командир уходит, – сообщил Алексей.
– Брать живым, если получится, – приказал Тихонов. – За пределы внутреннего периметра не гнаться.
Штурмин пошёл наперерез.
Он увидел короткую дорожку между хозяйственными зданиями, которую запомнил на схеме у ворот. Энрико остался с Виктором, а Алексей перебежал двор, прошёл за сараем и вышел к боковой аллее раньше немцев.
Скорцени появился через несколько секунд.
Рядом с ним оставались трое.
Алексей выстрелил первому в грудь. Второй успел развернуть автомат, но получил очередь в живот. Третий упал за деревом и начал стрелять вслепую.
Скорцени бросился к канаве.
Штурмин поймал его в прицел и выстрелил один раз.
Пуля ударила в бедро. Офицер СС упал, перевернулся и попытался поднять автомат. Алексей подбежал, наступил на оружие и направил ствол ему в лицо.
– Не двигаться, – приказал Штурмин по‑немецки.
Скорцени посмотрел на него снизу вверх.
На левой щеке шёл старый шрам. Кровь быстро пропитывала штанину, но рана не выглядела смертельной.
– Вы говорите по‑немецки, – сказал Скорцени.
– И ещё на пяти языках. – Произнёс Алексей, вдавливая ствол в лоб фашиста.
Немец медленно вынул оружие двумя пальцами и положил на снег.
За деревом продолжал стрелять последний диверсант. Энрико обошёл его со стороны канавы и закончил бой двумя выстрелами.
К ним подбежали бойцы НКВД.
Один поднял автомат, намереваясь добить раненого.
– Не стрелять! – приказал Алексей. – Командир группы нужен живым.
Скорцени усмехнулся, несмотря на боль.
– Вы знаете, кто я?
– Пока знаю, что вы командовали нападением.
– Оберштурмфюрер СС Отто Скорцени.
Алексей позвал Катерину по радио.
– Врач к боковой аллее. Пленный с ранением бедра.
Скорцени всмотрелся в его лицо.
– А вы кто?
– Офицер Красной армии.
– Фамилия?
– Узнаете на допросе.
Тихонов подошёл через минуту.
Степан Григорьевич осмотрел пленного, забрал лежавший рядом пистолет и передал его бойцу охраны.
– Это Скорцени? – спросил командир.
– Сам представился, – ответил Алексей с усмешкой. – Редкая птица в наших лесах. Оберштурмфюрер СС.
Скорцени перевёл взгляд с одного офицера на другого, с узнаванием на лице.
– Тьихонов, – произнёс он по‑русски с сильным акцентом.
Степан Григорьевич остановился.
– Ты известный человек, командир, – с улыбкой заметил Алексей.
Немец посмотрел на Штурмина.
Понимание пришло быстро.
– Значит, вы Стурмин, – сказал Скорцени уже по‑немецки.
– Выходит и я тоже знаменитость, – ответил Алексей.
Катерина опустилась рядом с пленным, разрезала ткань возле раны и наложила жгут выше бедра.
– Кость, похоже, не задета, – сообщила Горелова. – Кровопотеря пока небольшая. Носилки нужны.
– Спасаете меня? – спросил Скорцени.
– Чтобы красиво повесить, – ответила Катерина.
Пленного унесли к санитарному корпусу.