Страница 10 из 157
Руденко постучал карандашом по карте.
— Хорошо. Сигнал — длинная очередь из немецкого пулемёта по позиции у колодца. После неё первый взвод поднимается и входит в деревню. Тарасов ведёт остальной второй взвод через огороды к школе.
Капитан обвёл взглядом офицеров.
— До начала артиллерии никаких выстрелов. Ночью людей по канаве не вести, чтобы немцы не услышали. Выход за час до рассвета. Корнеев, своих накорми и дай им поспать хотя бы два часа.
— Есть, товарищ капитан, — ответил сержант.
К землянке они вернулись под утро.
Копчёный сидел возле входа и курил. Увидев троих, он поднялся.
— Нашли дорогу? — спросил Копчёный.
— Нашли, — ответил Корнеев. — Через два часа подъём. До этого спать.
— А немцы? — спросил Филя.
— Тоже пока спят, — ответил сержант. — Не мешай им.
Штурмин лёг у стены, не разуваясь. Закрыть глаза он успел, но заснуть — нет. В голове снова проходили изгиб канавы, мостик, часовые и задняя дверь амбара. Через несколько минут усталость всё же взяла своё.
Разбудил его Корнеев.
— Подъём. Бегом на кухню и обратно, — приказал сержант. — Через двадцать минут выходим.
Каша была пшённая, густая и горячая. Ели молча, сидя возле ложбинки, чтобы не мешать бойцам других взводов. Чай налили из закопчённого ведра. Он пах дымом и отдавал железом, но согревал руки.
Филя быстро выскреб котелок и посмотрел на Штурмина.
— Проволоку первым ты проходишь, — сказал Филя. — Я ночью чуть не влез.
— Первым пойдёт сержант, — возразил Алексей. — Мы выполняем приказ.
Корнеев, сидевший рядом, кивнул.
— До поста веду я. Филя снимает левого часового, Штурмин — правого. Без стрельбы, если получится. Копчёный и Чума сразу проходят к амбару. Остальные за ними.
Копчёный проверил диск своего «ППШ».
— А если не получится тихо? — спросил он.
— Тогда быстро, — ответил Корнеев.
После еды отделение вернулось к землянке.
Вместе со Штурминым и Корнеевым в нём было девять человек. Семеро несли винтовки, у Копчёного был «ППШ», у Чумы — ручной пулемёт «ДП». К нему имелись три полных диска, а четвёртый, стоял на пулемёте. Гранаты выдали перед выходом: по одной Филе, Копчёному и Штурмину, ещё две нёс Алим.
Корнеев проверил оружие и распределил порядок движения.
— До канавы идём цепочкой, — распорядился сержант. — В самой канаве дистанция пять шагов. Если передний остановился, остальные не толкаются ему в спину. Чума держит пулемёт под чехлом до начала огня. Копчёный, без команды не стреляешь.
Отделение вышло ещё в темноте.
До канавы добрались без происшествий. Корнеев провёл людей по вчерашнему маршруту, нашёл проволоку и по одному пропустил всех у правой стенки. Немецкий пост возле мостика оставался на месте. Один часовой сидел в ячейке, второй стоял, обхватив себя руками от утренней прохлады.
Штурмин и Филя подползли ближе.
До начала артиллерийского налёта оставалось несколько минут. В темноте этого не было видно, но время ощущалось по неподвижности людей: никто уже не менял положение и не поправлял ремни без необходимости.
Первый залп грохнул тяжёлым раскатом. Снаряды прошли над канавой и разорвались в центре деревни. Один ударил возле школы, второй поднял землю за амбаром.
Стоявший часовой обернулся на взрыв.
Филя первым перемахнул через стенку канавы. Он навалился на сидевшего немца и ударил ножом в бок под рёбра. Почти одновременно Штурмин схватил второго за ворот, потянул вниз и насадил на клинок шеей, от чего тот сразу расслабился и мягко упал на землю.
Оба тела опустили в ячейку.
— Чисто, — прошептал Корнеев.
Копчёный и Чума прошли через мостик. Остальные двинулись следом.
Артиллерия продолжала бить по центру деревни. Снаряды ложились редко, но немцам этого хватило, чтобы покинуть открытые позиции и укрыться в зданиях.
У задней стены амбара Корнеев разделил отделение.
Чума с двумя бойцами остался возле сада, прикрывая подход. Корнеев, Штурмин, Копчёный, Филя и Алим двинулись к погрузочной двери.
Она оказалась заперта изнутри, и из амбара доносились голоса. Немецкий расчёт возвращался к пулемёту после разрывов.
Корнеев показал Филе на гранату.
Филя достал её, но Штурмин коснулся его руки и указал на высокий проём между стеной и крышей. Через него граната могла упасть прямо в середину амбара, не отскочив от двери.
Копчёный сложил ладони у стены. Филя поставил на них сапог, подтянулся и забросил гранату в проём.
Люди прижались к земле.
Взрыв глухо прогремел внутри. Почти сразу Корнеев и Копчёный ударили плечами в дверь. Засов не выдержал, доски распахнулись внутрь.
Штурмин вошёл вслед за сержантом.
В амбаре стояла пыль. Один немец лежал возле пулемёта, второй полз к стене. Третий, оглушённый, пытался поднять автомат.
Корнеев выстрелил в него из винтовки, Копчёный дал короткую очередь по фигуре возле перегородки а Штурмин добрался до пулемёта и проверил передний двор.
На дороге уже показался первый взвод.
Немцы у колодца открыли огонь. Бойцы залегли в поле, не дойдя до деревни примерно ста пятидесяти метров.
— Разворачиваем пулемёт! — приказал Корнеев.
«МГ–34» стоял на станке, направленном в сторону дороги. Штурмин и Алим развернули его к боковому окну. В ленте оставались патроны, рядом лежали два закрытых короба.
Позиция у колодца была видна между крайней избой и плетнём.
— Готово, товарищ сержант, — доложил Штурмин.
— Бей их, — приказал Корнеев.
Алексей дал длинную очередь по мешкам и каменной кладке. Немецкий пулемётчик попытался перенести огонь на амбар, но не успел. Вторая очередь прошла по краю позиции, заставив расчёт прижаться к земле.
Первый взвод поднялся.
Одновременно из канавы вышли остальные отделения Тарасова. Они перебежали через огороды и двинулись к школе.
Немцы быстро поняли, что амбар захвачен. Со стороны дворов по нему ударили винтовки и автомат. Пули застучали по каменной стене и выбили щепу из дверей.
— Чума, внутрь! — крикнул Корнеев.
Чума перебежал через сад вместе с двумя бойцами. Едва он добрался до двери, у плетня разорвалась мина. Одного из бегущих бросило на землю, второй дополз до стены самостоятельно.
— Раненого сюда! — приказал Корнеев.
Чума установил «ДП» у задней двери. Алим занял боковое окно, а Копчёный перешёл к передним воротам.