Страница 16 из 19
– Писали, – подтвердила госпожа Призм, – но я уверена, вокруг фамилии Сакэда ещё раньше много скандальных слухов ходило. Мы тогда с моим дорогим Юто недавно поженились, вот и вертится в голове слово «свадьба».
– Знаете, сэр Чарльз, это тот мужчина, что повесился, в молодости собирался жениться на эльфийке. Газеты падки на подобную ерунду, может, из слуг разболтал кто, а может, и сам Сакэда с журналистами планами поделился. – Рика допила чай.
– Дом у них, поди, роскошный, – мечтательно проговорила Эни Вада. – Оно и понятно, графам хочешь не хочешь, а статусу соответствовать надо.
– Дом как дом, – пожала плечами чародейка. – Медные ручки на дверях, библиотека хорошая и дикий виноград по фасаду. Слуг мало. Сама графиня вполне приятная, если б не отпечаток придворного прошлого, эдакая привычка смотреть на всех свысока, да интерес к сказочному народцу. Тут от светской дамы не остаётся и следа: глаза горят, пикси и проклятие с языка не сходят. Да ещё коррехидор ей поддакивал во всём. А она: «Я всё рассказала Вилли. Только вы, Вилли, меня понимаете!» Я этого Вилохэда Окку просто прибить была готова!
– Я не ослышалась? – подруга чародейки замерла, не донеся кусок торта до рта. – Ты назвала имя Вилохэда Окку?
– Да, и что с того? Сперва этот стервец не подумал представиться, и я посчитала, что имею дело с дежурным офицером. Потом же, напустив на себя всю важность древесно-рождённого, повелел к завтрашнему утру написать отчёт, – чародейка перевела дух, – не дав себе даже труда объяснить, в какой именно форме нужно его писать!
– Она говорила с Вилохэдом Окку! – восторженно вскричала Эни. – Госпожа Доротея, вы слышали? С самим Вилохэдом Окку!
– Ушам не верю – Вилохэд Окку! – вторила ей квартирная хозяйка с дурацкой улыбкой на губах.
– Подумаешь! – дёрнула плечом Рика. – Чего такого особенного? Вилохэд Окку – верховный коррехидор Кленфилда и, к моему искреннему сожалению, мой начальник.
– Она ещё смеет говорить, что особенного! – возмутилась Эни. – То и особенное, что он – самый красивый и самый знатный из всех холостых мужчин столицы. Хотя король Элиас тоже не женат, – сама себе возразила подруга, – его можно не считать. Вилохэду Окку двадцать шесть лет, и о нём говорят, будто осколками женских сердец, которые он разбил, можно вымостить дорожку Жреческого парка Семи храмов. Он и правда настолько хорош?
– Хорош? – усмехнулась Эрика. – Ровным счётом ничего хорошего я не увидела: надушенный, избалованный, надменный лентяй в замшевых туфлях, которому наплевать на работу, на подчинённых, да и на потерпевших тоже. Его влиятельные родители пристроили главой Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, чтобы их никчёмное чадо взялось за ум, но просчитались. Горбатого могила исправит.
– Заклеймила так заклеймила! – засмеялась госпожа Призм. – Только большинство девушек Кленфилда тебя буквально распнут за такие слова.
– Вилохэд Окку не сходит со страниц «Светского листка», – подхватила Эни. – Его привычки, предпочтения в еде и одежде, романы, даже мимолётные увлечения сразу становятся достоянием публики.
– В этом ему можно лишь посочувствовать. – Рика встала. – Благодарю за поздравление и прекрасный торт. Я пойду к себе, мне ещё отчёт делать нужно, который утром велел принести ваш любимец. Ему наплевать, что у людей выходной, что у людей – планы.
– У тебя планы на выходной? – удивилась Эни. Обычно, если она не вытаскивала подругу в город, та все выходные валялась на кровати с книгой в руках.
– Нет, – растерянно ответила чародейка. – Но ведь могли бы и быть!
Глава 3
Мой беспутный сын
Вилохэд Окку из дома графини Сакэда решил заехать в клуб. Элитарный мужской клуб «Молчание – золото» слыл политическим, но это было, пожалуй, одно из немногих мест в Кленфилде, где обычно избегали политических дискуссий. По чести, многие члены клуба приходили сюда просто, чтобы отдохнуть от семейной и светской суеты, посидеть в тишине, да и отменная кухня клуба не была лишней.
Вил попросил бокал вина и фирменных бутербродов с омлетом, свежим огурцом и тоненькими ломтиками маринованной свинины. Проведя пару часов наедине с «Мемуарами неудачливого царедворца» Джерико Мураси, он отправился домой.
Первое, что его неприятно удивило с порога, были подбитое мехом пальто и клетчатый берет с дубовым серебряным листом, знакомый с самого детства. Сие означало, что прибыл сэр Гевин – герцог Окку, отец Вила и глава Дубового клана.
– Давно он приехал? – спросил он камердинера, отдавая пальто.
– Часа два уже.
– И что он сказал?
– Поинтересовались с порога: «Где мой беспутный сын?» Я ответил, что вы на службе. Его Светлость бросил взгляд на часы и хмыкнул, – продолжал свой рассказ Фибс. – Я со своей стороны, чтобы хоть как-то умилостивить вашего почтенного родителя, предложил откушать утку с кисло-сладким соусом. Это блюдо получается у Наны особенно хорошо.
– И он умилостивился?
– Увы, господин граф. Его Светлость съели и утку, и соус, но расположение духа его от этого никак не улучшилось.
– И где отец сейчас? – Вилохэд в глубине души надеялся, что герцог отправился с дороги спать, из-за чего их встреча отложится до утра. Но оказалось, что отец всё ещё в столовой. После обеда он потребовал кофе, свежие газеты и эгног.
Вил вздохнул: придётся идти, здороваться и выслушивать очередную порцию отцовского неудовольствия.
Герцог Окку сидел за столом с трубкой в зубах и газетой в руке. Другая рука у него была занята бокалом эгнога – омерзительного пойла из сырых яиц и крепкого спиртного, щедро приправленного порошком зелёного чая. Вил с детства его терпеть не мог, а отец же, напротив, почитал эгног первейшим средством при лечении простуды и болей в животе. Он с удовольствием вспоминал, как во время войны именно этот целительный напиток поставил на ноги добрую половину его отряда, когда они попали под сезон проливных дождей в горах.
– Где тебя носит? – недоброжелательно спросил отец поверх газеты. – Уже битых два часа я дожидаюсь тебя.
– Добрый вечер, отец!
– Он был бы добрым, если бы младший Окку встретил меня дома, как и полагается почтительному сыну.
– Я был на службе, а потом заехал в клуб.
– Ужинать собираешься?
– Нет, благодарю. Я поел в клубе.
– И с каких пор в ночных заведениях кормят? – герцог отхлебнул из бокала.
– Если бы я был в борделе, – начал закипать Вил, – то пришёл бы домой не к десяти часам вечера. Я поужинал в «Молчании». Да и ты не спешил.