Страница 17 из 19
– На Драконьем перевале намело порядочно снега. Пришлось расчищать дорогу. Но я дожидался тебя, Вилли, не за тем, чтобы вести светскую беседу о погоде или выслушивать жалкие оправдания твоего безделья. Дубовый клан не устраивает, что наш четвёртый сын Вилохэд Окку является объектом постоянного интереса газетных писак!
– Дубовый клан? – сощурился Вил. – Думается мне, большинство членов клана не только не держали в руках столичных изданий со светской хроникой, но даже не подозревают об их существовании. Скажи уж лучше, тебя это не устраивает.
– Пусть меня! – отец раздражённо кинул газету на стол. – И пересядь, наконец, чтобы мне не нужно было выворачивать шею, разговаривая с тобой.
Вилохэд подсел к столу. Теперь он был лицом к лицу с родителем. Герцог провёл рукой по густым, таким же тёмным, как у сына, волосам. Он принципиально не следовал моде и носил традиционно длинные волосы, собранные в низкий хвост.
– Ты – младший наследник Дубового клана, – со значением произнёс он и выдержал многозначительную паузу, давая сыну прочувствовать всю глубину ответственности, выпавшей на его долю судьбы. – Ты – верховный коррехидор Кленфилда, мы состоим в родстве с королевским домом, твоя мать – урождённая Каэда. Ты просто не должен вести себя так, чтобы о тебе в газетах писали такое.
Вил понятия не имел, что такого прочитал отец, чтобы покинуть Оккунару и тащиться через не расчищенный от снега перевал. Ему ничего не оставалось делать, как взять газету и взглянуть собственными глазами. На первый взгляд ничего из ряда вон выходящего в статье не было. Там говорилось о премьере в Королевском оперном театре. В числе прочих высокопоставленных особ, почтивших своим присутствием спектакль, вместе с Его Величеством Элиасом упомянули и его.
– Что ты усмотрел в этом особенного? – Вил сделал невинное лицо. – В газете написали по меньшей мере о дюжине различных людей, вместе со мной смотревших премьеру. За короля Элиаса тебе тоже стыдно?
– Не паясничай! – вскричал отец. – Говорится-то о многих, но только о тебе пишут: «На премьере был также замечен господин Вилохэд Окку, который уже несколько месяцев исполняет обязанности главы королевской Службы дневной безопасности и ночного покоя Кленфилда». Вздор! Ты вовсе не исполняешь обязанности, ты назначен на эту должность личным указом Его Королевского Величества!
– И всё? – Вил пожал плечами. – Неудачная фигура речи либо некомпетентность редактора. Пошли за ним завтра и выругай как следует.
Отец недобро глянул на сына через дым от трубки и продолжил читать дальше:
– «Младший Окку, известный всему Кленфилду своими экстравагантными выходками и любовными похождениями, сопровождал в опере некую молодую даму, чьё лицо было сокрыто под изящной маской белой лисицы. Нам остаётся лишь мучиться догадками, кем была красавица в серебристом платье из тяжёлого шёлка. Однако лисья маска, вошедшая в светскую моду с лёгкой руки придворной дамы Камиры Хакано, не была в силах спрятать от наших взоров ни льняных кудрей, ни безукоризненной шеи таинственной госпожи. Мы предполагаем, что вместе с господином Окку театр посетила госпожа Серенити Инэро, супруга господина Грэма Инэро, находящегося в данный момент с дипломатической миссией в одной из дружественных стран юга». Мой сын вместо службы Кленовой короне шатается по увеселениям в женском обществе!
– Отец, – возразил Вилохэд, – спектакли дают обычно в вечернее время, а поскольку я пока не женат, то вправе приглашать в Королевскую оперу кого захочу.
– Но не жену посланника! – воскликнул в сердцах герцог. – Среди тысяч жительниц столицы тебя угораздило попасть на глаза газетчикам именно с ней!
– Отец, уверяю тебя, в театре тогда была вовсе не жена посланника, – ухмыльнулся Вил. – Госпоже Хокано под сорок, а я не отношу себя к мужчинам, ищущим в женщинах зрелость. Под маской лисицы пряталась милая молодая особа, чей общественный статус не позволяет ей присутствовать в Королевской опере.
– Проститутка! – грубо заклеймил герцог. – Час от часу не легче! Мой беспутный сын притащил девицу лёгкого поведения на премьеру в Королевскую оперу, да ещё и тогда, когда там присутствовал сам глава королевства! Надеюсь, у тебя хватило ума не притащить её в королевскую ложу?
Вилохэд смущённо запустил руку в волосы.
– Тогда мне это показалось премилой шалостью. В месяц карнавалов и празднеств показать простой девушке высший свет и короля. Малышка прекрасно справилась со своей ролью: она раскланивалась самым изящным образом и таинственно молчала. Потому как, произнеси она хоть словечко, весь маскарад пошёл бы псу под хвост: манера говорить разрушила бы всё очарование и выдала бы её с головой.
– Не знаю, что хуже, – отец Вила допил свой коктейль, – выйти в свет с женой дипломата или привести на официальное мероприятие проститутку? Отныне я запрещаю тебе любые подобные выходки. Ты больше времени станешь уделять своей службе. Завтра я нанесу визит Его Королевскому Величеству и узнаю, насколько он доволен тобой. И пускай боги избавят тебя от мыслей сотворить что-либо, бросающее тень на Дубовый клан! Я просто лишу тебя содержания!
– Отец, я зарабатываю в несколько раз больше содержания младшего сына клана! – не выдержал Вил.
– В таком случае я просто очень рассержусь, – нахмурился герцог. – Ступай спать. Твои извинения мне не нужны.
«А никто извиняться и не собирался», – подумал коррехидор, пожелал спокойной ночи и покинул гостиную.
Рика проснулась рано. Она с детства умела вставать, когда пожелает. На столе аккуратной стопочкой дожидались листочки её доклада о происшествии в доме графини Сакэда. Показания всех домочадцев леди Элеонор были систематизированы, оформлены и аккуратно записаны.