Страница 8 из 244
Шубенков принялся читать. Слов было не так много, и он прочитал их все — не вслух, а про себя. Прочитав, он с недоумением уставился в пространство — будто никакого Марка Борисовича не было рядом.
— Что такое? — спросил Марк Борисович. — Вид у тебя просто-таки обалдевший. Что там написано?
— А? — Шубенков пришел в себя. — Обалдеешь тут… Что там написано? Там написано, что это — чертежи прибора. Да, прибора… И знаете, что это за прибор? Прибор по отгадыванию мыслей! Вот что там написано!
Марк Борисович был человеком в годах, у него имелся изрядный жизненный опыт, и по этой причине чем-нибудь удивить его было непросто. Но тут, конечно, он удивился.
— Чего-чего? — переспросил он.
— Прочитайте сами, если не верите! — Шубенков был удивлен не меньше Марка Борисовича.
Следователь нашел очки, водрузил их на нос и прочитал надпись мелким шрифтом. И долго после этого молчал. Так долго, что Шубенков начал терять терпение.
— И что скажете? — наконец не выдержал оперуполномоченный.
— Я расследовал столько дел, что и не сосчитать, — сказал Марк Борисович. — Сотни дел! Но чтобы такое… Какая-то фантастика, честное слово…
— Вот и я говорю — фантастика, — согласился оперуполномоченный. — Какой еще прибор по угадыванию мыслей? О чем это вообще?.. Слушайте, а может, на этой флешке — ценное секретное изобретение? Которое враги пытались у нас выкрасть? Может, здесь вообще какие-то шпионские дела? Всякое бывает…
— Если пытались выкрасть, то почему не выкрали? — резонно возразил Марк Борисович. — И вообще, молодой человек, перестаньте морочить голову и себе, и мне заодно. Какие такие секретные изобретения могут быть в нашем городе? Что, здесь есть какой-нибудь секретный институт? Что-то я о таком не слышал.
— Да и я тоже…
— Вот видите — и вы тоже. Нет, здесь что-то другое…
— И что же именно?
— Вот чего не знаю, того не знаю. Могу лишь предполагать. Допустим, все это какая-то игра. Игра с непонятным смыслом и непонятными целями…
— Хороша игра! Разве в играх убивают людей?
— Игры могут быть всякими, — мудро заметил Марк Борисович. — Допустим, война — это тоже в каком-то смысле игра. А уж на войне убивают тысячами. — Следователь помолчал, затем добавил: — А может, и не игра. А, предположим, розыгрыш…
— Какой еще розыгрыш? — не понял Шубенков. — Кто кого здесь разыгрывает?
— Не знаю, — сказал Марк Борисович. — Может так статься, что нас с вами.
— Вы хотите сказать, кто-то пытается сбить нас со следа?
— А вы что же, этого не допускаете?
— После таких дел я могу допустить все что угодно, — проворчал Шубенков. — Подумать только, прибор по отгадыванию мыслей! Чертеж которого найден в кармане у неизвестной женщины, которую, между прочим, убили из заграничного пистолета «беретта». Свихнуться можно.
— Я думаю, эту флеш-карту нужно показать специалистам, — сказал Марк Борисович. — Пускай они дадут заключение. Прокомментируют, так сказать.
— Да где же их найдешь в нашем городе, таких специалистов?
— Допустим, на здешнем механическом заводе, — сказал следователь. — Думается, там найдутся толковые инженеры. Вот пускай они и посмотрят… Выразят свое мнение. А уж мы будет отталкиваться от их мнения.
— Так ведь засмеют! — Шубенков в смущении потер лоб ладонью. — Скажут, притащил невесть что.
— Засмеют — не побьют, — сказал на это Марк Борисович. — Все равно нам без специального заключения не обойтись. А вдруг на флеш-карте и впрямь что-то такое, чего мы не можем понять и осмыслить? Может такое быть?
— Как вы мудро заметили, в этом мире все может быть, — Шубенков криво ухмыльнулся.
— Вот именно. Так что ступай. И возвращайся с результатом.
Глава 4
От следователя Шубенков вышел с опухшей головой. Шубенкову показалось даже, что голова у него опухла не в иносказательном смысле, а на самом деле. Да и было отчего. Уж слишком необычным представлялось то дело, которое ему предстояло расследовать. Никогда до этого оперуполномоченный Шубенков с такими делами не сталкивался. Непонятное, просто-таки сумасбродное дело!
Ладно убийство. Здесь в общем и целом ничего необычного не было. Убили молодую женщину. Конечно, ничего хорошего в этом не было, но все же не было и ничего этакого, от чего можно было бы прийти в растерянность. Жизнь — штука жестокая, и в ней, случается, убивают и молодых женщин.
А вот дальше начиналась сплошная катавасия. Возникали одна за одной загадки. Почему женщину убили в лесу, а не где-нибудь в городе? Отчего ее убили столь необычным способом — пистолетным выстрелом в упор? Ведь, и в самом деле, это больше походило на показательную казнь, чем на убийство как таковое. Почему женщина пошла с убийцей в лес? Понимала ли она, что с ней там станется? Если понимала, то почему не сопротивлялась? Или все же сопротивлялась и ее туда отвели насильно? Кто ее отвел в лес? Кто выстрелил в ее висок из пистолета? По какой такой причине выстрелил? Для чего жертве плеснули в лицо серной кислотой? Впрочем, тут-то все было более-менее понятно — чтобы никто не мог жертву опознать. А иначе зачем? Так-то оно так, но почему убийцам не хотелось, чтобы жертву опознали? Может, для того, чтобы сбить с толку следствие? Или по каким-то другим причинам? А если это так, то что это за причины?
А ведь это были еще не все вопросы. Далеко не все! Были и другие, и они касались личности убитой женщины. Кто она такая? Почему выглядела так странно — с обритой головой и в парике? Глупая ли прихоть заставила ее обрить голову или на это были какие-то другие причины? И что это за причины?