Жертва и другие

— Там поглядим, у́же он или, наоборот, шире. — Шубенков махнул рукой. — Но вот что еще меня интересует. Отчего убитая была без волос? Женщина — и без волос… Что-то я раньше не видел безволосых женщин. Ни азиаток, ни русских — никаких. Может, убитая болела какой-то болезнью? Например, у нее был рак. Когда рак, то, бывает, волосы выпадают и у женщин. Что говорит по этому поводу экспертиза?

— Экспертиза говорит, что ничем таким убитая не болела. Тут все просто: ее голова была обрита.

— Вот как — обрита? Именно так — обрита, а не стрижена?

— Эксперт сказал, что обрита. Вернее, написал это в заключении.

— И кто же ее обрил? — с недоумением спросил Шубенков. — И для чего ее обрили? Или, может, это она сама, по своей воле? Но, опять же, для чего? И почему она носила парик?

— Наверное, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы, — предположил следователь.

— Как-то нелогично получается, — возразил Шубенков. — Ладно, обрилась… В конце концов, это ее личное дело. Но для чего тогда парик? Вы говорите, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы. Но в этом случае ей лучше было бы голову не брить. А она — обрила… Что-то я тут слегка запутался. Какая-то тут, понимаешь, несуразность. Извращенная логика — если она тут вообще присутствует, эта самая логика. Вот вы видите здесь логику?

— Может, и вижу… — задумчиво произнес Марк Борисович.

— Ну так поделитесь, если видите.

— Может статься так, что здесь — некая таинственная взаимосвязь.

— Взаимосвязь между чем и чем?

— Между выбритой головой и татуировкой на левом плече. Возможно, это явления одного порядка.

— То есть?

— То есть нечто вроде все тех же опознавательных знаков. Или, если угодно, символов.

— Вы опять о том же самом? Намекаете на какую-то таинственную секту?

— Ни на что я не намекаю, — возразил Марк Борисович. — Чтобы намекать, необходимо располагать хоть какими-то данными. Правдоподобными, а лучше того — проверенными. Но таковых у нас с вами на данный период времени нет, не так ли? Стало быть, какие намеки? Я не намекаю, а предполагаю. Может статься, что в том тайном сообществе, в которые предположительно была вхожа убитая, все такие же, как и она, — с одинаковой татуировкой на левом плече и выбритыми головами. И мужчины, и женщины.

— Но для чего им это нужно?

— Об этом вы спросите у них, когда их найдете, — вздохнул Марк Борисович. — Еще у вас будут вопросы?

— Будут, — сказал Шубенков. — Вы ничего не сказали о пуле…

— Да, о пуле. Действительно. Что ж, пуля как пуля. Пистолетная. Предположительно выпущена из пистолета системы «беретта».

— Из какого пистолета? — удивленно переспросил Шубенков.

— Из пистолета «беретта», — повторил следователь. — Так утверждают эксперты, и у меня, как вы понимаете, нет оснований им не верить. Но вот что примечательно…

— Этот пистолет в наших каталогах не числится, — угрюмо произнес Шубенков. — Я прав?

— Увы, правы, — подтвердил следователь. — Не числится…

— Стало быть, еще одна загадка, — сказал Шубенков. — Вдобавок к тем, которые вы вывалили на мою голову.

— Это не я их вывалил, — не согласился Марк Борисович. — Это их на вашу голову вывалила жизнь. И думается мне, это еще не все загадки. Потому что есть еще флеш-карта.

— Да, флешка, — вспомнил Шубенков. — Вы уже ее просмотрели? Что там?

— Ничего я не смотрел. Ждал, когда вы ко мне придете. Будем смотреть вдвоем.

— Что ж, тогда будем смотреть…

Компьютер, стоявший на приставном столике в следовательском кабинете, был включен. Марк Борисович достал из ящика стола флеш-карту, подключил ее к компьютеру.

— Вы знаете, — сказал следователь, взглянув на оперуполномоченного, — а я таки оказался прав. Здесь еще одна загадка. А может, и не одна. Взгляните сами.

Шубенков подошел, посмотрел, и на его лице отобразилось недоумение, связанное с удивлением.

— И что это такое? — спросил он. — Что это за народное творчество?

— Точно такие же вопросы могу вам задать и я, — ответил следователь. — Кажется, здесь какие-то чертежи. И какие-то словеса… Вы что-нибудь понимаете в чертежах?

— Ни бельмеса, — ответил Шубенков.

— Вот и я тоже, — сказал Марк Борисович. — Итак, чертежи… Похоже на какую-то конструкцию… Понятия не имею, что это за конструкция.

— Может, что-нибудь поймем по словам? — спросил Шубенков, однако же в его голосе угадывалось сомнение.

— Попробуем, — также с сомнением в голосе произнес Марк Борисович. — Тем более что слов не так и много…

И он принялся читать слова. Вернее сказать, попытался их прочитать. Но очень скоро прекратил чтение и с недоумением взглянул на Шубенкова. Ровно с таким же недоумением Шубенков посмотрел на Марка Борисовича. Удивляться, признаться, было чему. Слова, изображенные на флеш-карте, читались легко, потому что были написаны русскими буквами, но в них не было никакого смысла! Во всяком случае, ни Марк Борисович, ни Шубенков смысла не видели. Они читали эти слова первый раз в жизни. Они не могли припомнить ни единого похожего словечка, как ни старались. Незнакомыми им были эти слова, и все тут!

— Ну, и что это за абракадабра? — спросил Шубенков. — Как это понимать? Слова-то какие! Вель-ака, пудал, кимиго, тете-ни, легис-345… Хоть бы одно человеческое словечко!

— Возможно, это какие-то технические термины… — с сомнением произнес Марк Борисович. — Мы с тобой полные профаны в этом деле — так что, может, в этих словесах и заключен какой-то смысл.

— Может, и так, — согласился Шубенков. — Но для чего убитая таскала в своем кармане эту флешку? Может, дамочка была ученым человеком? А может, она ее выкрала, эту флешку? Пыталась кому-то ее передать? Или, наоборот, от кого-то спасти?

— Вряд ли, — сказал следователь. — Иначе почему флешка осталась в ее кармане? Почему ее не забрали? Вот ведь — саму женщину убили, а флеш-карту с таинственными чертежами и письменами отчего-то оставили… Почему женщину не обыскали?

— И в самом деле, — пробурчал Шубенков. — Загадка на загадке… А, вот! Здесь вроде бы еще какие-то слова! Вот здесь, в самом низу!

И действительно, на флеш-карте значились еще какие-то слова. Они были написаны мелким шрифтом, оттого, наверное, Марк Борисович и Шубенков сразу их и не заметили.

— Ну-ка, ну-ка… — произнес Марк Борисович. — Без очков и не разберешь… Читай ты, у тебя молодые глаза.