Жертва и другие

— С судебно-медицинским, — подумав, ответил Шубенков. — Только вот что… Расскажите обо всем своими словами. Чтобы было коротко и ясно. А то ведь я целый час буду вчитываться в мудреные медицинские строки. А мне некогда, у меня дел — поверх макушки.

— Что ж, можно и своими словами, — согласился Марк Борисович. — Тут дело вот в чем. Женщина умерла от выстрела в голову. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Можно сказать, не убивали даму, а расстреливали. Казнили… Интересное дело, не так ли?

— Куда уж интереснее, — вздохнул Шубенков. — Ну, а что насчет обезображенного лица?

— Лицо обезобразили уже после того, как женщину убили. Плеснули в лицо серной кислотой… Хорошо плеснули, основательно… Да мы и сами это видели, когда выезжали на место.

— Значит, серной кислотой, — задумчиво произнес Шубенков. — Что ж… Зачем это сделали — я и спрашивать не буду. Потому что и без того все понятно.

— Да, понятно, — согласился Марк Борисович. — Типичный, можно сказать, прием. Обезобразили лицо, чтобы покойницу невозможно было узнать. Классика криминального жанра, я извиняюсь за выражение…

— Что насчет отпечатков пальцев? — спросил Шубенков.

— Абсолютно ничего, — ответил Марк Борисович. — Похоже, в наши сети дамочка никогда не попадалась. Из чего следует, что опознать ее по отпечаткам пальцев невозможно.

— Почему-то я так и предполагал, — вздохнул Шубенков. — Ну, а что там с татуировкой?

— Примерно то же самое, что и с отпечатками пальцев. Ну, татуировка… Сейчас многие носят татуировки. Рисуют на себе что попало. Как на каком-нибудь заборе… Вот и покойница тоже нарисовала на себе.

— Да, но… — Шубенков в задумчивости потер лоб. — По-моему, тут что-то не так. Какая-то загадка, что ли…

— И в чем же загадка? — Марк Борисович внимательно взглянул на Шубенкова.

— В чем загадка? — переспросил оперуполномоченный. — А пес его знает… Но загадка, это точно. Вот смотрите, что получается. Значит, татуировка. Вы правы, сейчас многие малюют на себе всякую чепуху. Но как они малюют? И где малюют, на каких то есть местах своего тела? А малюют они большие изображения, и притом на таких местах, чтобы их хорошо было видно. Чтобы, значит, всякий желающий мог разглядеть, что там намалевано. Ну или выколото, без разницы. А тут совсем другой случай… Тут татуировка нанесена на таком месте, которое не каждый и разглядит. Спрашивается, почему так? То есть почему именно на этом месте, на левом плече?

— Ну и почему же? — спросил Марк Борисович.

— Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» — так там написано. На первый взгляд — нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?

— Уж не знаю, что и думать, — сказал следователь и развел руками. — По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники — уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом — свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…

— Так то в книжках, — возразил Шубенков. — А здесь, так сказать, суровая действительность.

— Да, здесь суровая действительность, — согласился следователь. — Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.

— Знаем, — подтвердил оперуполномоченный.

— А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, — сказал Марк Борисович.

— Кто-кто?

— Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…

— Вот только тайных сектантов мне и не хватало! — Шубенков горестно покачал головой. — Подумать только — сектанты!

— Ну, не впадайте в отчаяние, — сказал Марк Борисович. — Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.

— Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!

— Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?

— Нет.

— Вот и я тоже не слышал. Так что…

— Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.

— И такое может быть… — согласился Марк Борисович. — В этом мире все может быть.

— Ладно, — в который уже раз вздохнул Шубенков. — Что еще экспертиза сказала об убитой?

— Молодая женщина, примерно двадцати пяти — двадцати семи лет, — ответил следователь. — Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.

— А это откуда известно? — с удивлением спросил Шубенков.

— Так написано в заключении, — ответил Марк Борисович. — Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.

— И что же сказал эксперт?

— Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.

— Да уж, проще! — скептически скривился Шубенков. — В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…

— Ну, не стоит бросаться в такие экзотические крайности! — с успокоительными интонациями произнес Марк Борисович. — Как бы там ни было, а круг все равно становится у́же. Существенно у́же!