Жертва и другие

— Но как же они передают распоряжения? Я спрашиваю — как они вами командуют, эти генералы?

— Через капралов. Капралы их знают. А я не знаю!..

— Ну а капралов ты знаешь?

— Да, знаю… Одного…

Гуров разжал пальцы, и Кривов мешком опустился на стул. Верней, он лишь хотел присесть на стул, но промахнулся и шмякнулся на пол.

— Кто он? Где его искать?

— Не надо его искать, — не сразу ответил Кривов, и голос у него был усталый и отрешенный. — Для чего его искать? Он здесь…

— Здесь — это где?

— У вас. В соседнем кабинете…

— Это тот мужчина, у которого ты скрывался?

— Не мужчина. Женщина…

Гуров был сыщиком опытным, и за свою жизнь он повидал немало. Поэтому он почти разучился удивляться. Но тут удивился.

— Вот как, — после молчания сказал он. — Значит, женщина… Та самая, которую сейчас допрашивают…

— Да, — подтвердил Кривов и тяжело поднялся на ноги. — Она и есть… Она знает генералов… Что еще вас интересует? Спрашивайте — расскажу. Теперь уже все равно…

— Тогда такой вопрос. Кто придумал этот трюк с душевнобольным изобретателем?

— Я… Я предложил, а она согласилась… Рассмеялась и сказала, что я молодец. Сказала, что это оригинально. Полиция, мол, ни за что не догадается, что здесь к чему. Следователи, мол, запутаются в своих версиях, и это нам на пользу. Им, мол, будет не до нас…

— Значит, ты знал, что женщину будут убивать?

— Нет, я не знал! Не знал! Наталья сказала, что с нею, с той женщиной, хотят провести воспитательную работу. Воспитательную работу, а не убийство!

— Угу… Воспитательную работу… Что же такого она натворила?

— Я не знаю… Кто бы мне стал объяснять?

— Эта женщина также была членом секты?

— Да… Я иногда видел ее на собраниях…

— Где проходили ваши собрания?

— Во дворце культуры… Дворец культуры речников.

— И что же, вас так запросто туда пускали?

— За деньги везде пустят. Будто сами не знаете…

— Ладно! — сказал Гуров и поднялся.

— Я расскажу все, что вы хотите! Все, что знаю!..

— Потом, — сказал Гуров. — Все расскажешь потом. А пока посиди в камере и подумай, в какую катавасию ты вляпался. Скверное это дело… Вплоть до пожизненного заключения. И мой тебе совет — не надо давать задний ход. Коль уж ты начал говорить правду, то правдой и закончи. Тебе же от того будет лучше.

— Я не убивал! — сказал на это Кривов.

— Твое счастье, если ты и впрямь не убивал. Но есть еще такая штука, как пособничество в убийстве…

— Я ничего не знал!..

— Потом, — повторил Гуров. — Обо всем поговорим потом. А пока посиди и подумай.

Отправляя Кривова в камеру, Гуров, по сути, ничем не рисковал. То есть он не опасался, что Кривов вдруг возьмет и передумает и не пожелает отвечать на дальнейшие вопросы, а от того, что он уже успел сказать, откажется. Конечно, теоретически могло быть и такое, но только не в этот раз. Только не в случае с санитаром Кривовым. Он по-настоящему испугался, а испуганный человек не способен на какое-то осмысленное сопротивление. И потому Кривов расскажет все, что он знает. Гуров был в этом уверен — он хорошо разбирался в психологии таких людей, как Кривов.

* * *

Что же касаемо Степанищева и Крячко, то дела у них обстояли куда как хуже, чем у Гурова. Те, кого они допрашивали, не желали правдиво отвечать на вопросы. Хозяин дома, в котором задержали Кривова, упорно пытался уверять, что санитар всего лишь его давний знакомый, которого они пригласили в гости. То же самое утверждала и хозяйка. Хозяина, к слову, звали Игорем Васильевым, а хозяйку — Натальей Кузнецовой. Так было написано в их документах, а потому сомневаться не приходилось.

Первым изнемог Степанищев. Он, не получив ответа на какой-то свой вопрос, обреченно махнул рукой и спровадил Игоря Васильева в камеру. К слову, в ту самую камеру, где он пребывал и до начала допроса и в которой вместе с ним находился беглый санитар Сергей Кривов.

Впрочем, не только они находились в камере, там были и другие задержанные — три человека. И среди них — некий человек с тайным заданием. Иначе говоря, подсадной агент Степанищева. Его задачей было внимательно вслушиваться в разговор, который будут вести между собой Степанищев и Васильев, и передать затем суть этого разговора майору. Подсадной агент — это был давний и проверенный оперативный ход, и он зачастую приносил немалую пользу. То, чего подозреваемые не говорили на допросах, они запросто могли сказать в камере — в беседе между собой. Почему в камере вместе с Васильевым и Степанищевым был не один лишь подсадной агент, а сразу три человека? Это чтобы агент, в случае чего, мог среди них затеряться. Чтобы никто не подумал, что именно он и есть агент, и тем самым не разоблачил его. На языке сыщиков все это называлось «зарядить камеру». Так вот, камера была «заряжена».

Вторым сдался Крячко. Несмотря на его уверения в том смысле, что он легко может найти подход к любой женщине, к Наталье Кузнецовой он найти подход не мог. Не получалось у него приблизиться к ней вплотную, завести разговор, сыграть на каких-то сугубо женских чувствах… Как и ее муж, женщина упрямо твердила, что Кривов их давний знакомый, что он прибыл к ним в гости, а то, что он слегка в гостях засиделся, — так кому какое дело? Это касается лишь хозяев и самого гостя, но уж никак не полиции. А потому она, Наталья Кузнецова, не может взять в толк, чего Крячко от нее хочет добиться. Возможно, этот самый гость и впрямь в чем-то замешен, но при чем тут она и ее муж Игорь? Они ничего такого не знали и не ведали…

Крячко тяжело вздохнул, оставил попытки чего-либо добиться от Натальи и принялся размышлять на тему того, что же с ней делать дальше. Может, поместить ее в камеру? Так ведь вроде бы и не за что — ее вина пока никоим образом не доказана. Может, отпустить? А вдруг она исчезнет со всеми концами? Мало ли? Завтра, скажем, она вновь понадобится, а ее и нет. Ищи ее потом… Вот что, спрашивается, делать с этой упрямой женщиной? Как поступить? Крячко не находил ответа…

И как раз в этот самый момент в кабинет вошел Гуров. Едва взглянув на товарища, Крячко сразу же понял, что Гуров пришел не просто так, а с каким-то умыслом. Возможно даже, с какой-то важной, не ведомой Крячко информацией. Определить все это было не так и сложно — Крячко и Гуров были знакомы целую вечность и прекрасно умели понимать друг друга без всяких слов, а лишь по жестам или, скажем, по выражению лиц — например, как в данный момент. Крячко слегка воспрянул духом…